Я начал было искать предлог:

– Я должен...

– Ты должен остаться там, где ты находишься.

Она снова поймала меня за руку и дернула за нее, потянув меня ближе к ним обоим. Она оставалась не довольной до тех пор, пока я не приблизился настолько близко, что она смогла запустить свои пальцы в мои волосы. Ее прикоснование оказалось легким, успокаивающим, когда она откинула потные кудри с моего лба. Я закарыл глаза при ее прикосновении и спустя несколько мгновений мой сознание дрейфовал

Сон, который канул в безвестность когда я проснулся, снова вырисовался в моей голове. Я должен был заставить себя дышать медленно и осторожно, на смотря на то что моя грудь сжалась. Сон, сказал я себе. Не воспоминание. Я никогда не прятался и не наблюдал за тем как другие дети в замке издеваются над Шутом. Никогда.

Но мог бы, твердила моя совесть.Если бы я был в нужном месте в нужное время, я мог бы. Любой ребенок мог. Как и любой в такой час и после такого сна, я искал связь в своих воспоминаниях, пытаясь понять, почему этот кошмар разрушил мой сон. И не находил.

Ничего, за исключением разговоров детей в замке о бледном чудаке Короля Шрюда. Шут был там, в моих детских воспоминаниях, с того самого дня, как я приехал в Баккип. Он был там до моего приезда, и, если верить ему, ждал меня всё это время. Но прошли годы до наших столкновений в Баккипском замке, его грубого жеста в холле, или нелестного пародирования, когда он ходил за мной по коридоре. Я избегал его так же усердно, как и другие дети. Чтобы снять с себя груз вины, я думаю, что не обращался с ним жестоко. Я никогда не насмехался над ним, никаким образом не выражал отвращение. Нет. Я просто его избегал. Я считал его шустрым и глупым парнем, акробатом, который развлекает короля своими выходками, но, скорее, простодушным. Во всяком случае, я жалел его, сказал я себе. Потому что он был другим.

Так же, как и моя дочь будет отличаться от приятелей по играм.

Не все дети в Бакке были темноглазыми и темноволосами со смуглой кожей, но преобладающее число приятелей, которых она найдет, будут именно такими. И если она не будет расти настолько быстро, чтобы соответствовать им в размерах, если она останется крошечной и бледной, что тогда? Какое детство у нее будет?

Холод сковал мой живот и добрался до сердца. Я подвинулся еще ближе к Молли и моему ребенку. Они спали, но я не мог. Бдительный, как преследующий волк, я слегка обнял их обеих. Я буду защищать ее, как я пообещал себе и Молли. Никто не будет насмехаться над ней или издеваться в любом случае. Даже если мне придется держать ее в секрете от всего внешнего мира, я буду держать ее в безопасности.

Глава седьмая. Смотрины

Жили-были добрый мужчина и его жена. Оба они всю жизнь тяжело работали, и со временем судьба благословила их всем, что они могли пожелать, за исключением одного. У них не было детей.

Однажды, когда жена прогуливалась в саду и плакала о том, что у нее нет ребенка, из куста лаванды вышел пекси и сказал ей: "Женщина, почему ты плачешь?"

– Я плачу, потому что у меня нет своих детей, - сказала женщина.

– Ох, какая же ты глупая, - сказал пекси.
– Стоит тебе сказать всего одно слово и я расскажу тебе как сделать так, чтобы ребенок лежал у тебя на руках еще прежде, чем закончится год.

– Тогда скажи мне!
– Умоляла женщина.

Пекси улыбнулся.
– Это легко. Сегодня вечером, когда солнце соприкоснется с горизонтом, положи на землю квадратный кусок шелковой ткани и очень тщательно расправь его, так чтобы не было ни единой складочки. А на завтра, то, что будет лежать под шелком - твое.

Женщина поспешила сделать то, что ей было сказано. И когда солнце соприкоснулось с горизонтом, она разложила кусок шелка на земле без единой складки. Но когда в саду стемнело и она спешно удалилась в дом, к шелку подошла любопытная мышка, обнюхала его и пробежала по ткани, оставив на краю крошечную складочку.

С ранними лучами солнца, женщина поспешила в сад. Она услышала тоненькие звуки и увидела, что шелковая ткань шевелится. Когда же она подняла квадрат шелка, то увидела под ним совершенного ребенка с выразительными черными глазами. Однако, ребенок этот был величиной с ее ладонь...

Старая Баккипская сказка.

Спустя десять дней после рождения нашей крошки я решил, что должен признаться Молли. Я боялся этого, но это было неизбежно, и затягивание не сделает признание более легким.

Поскольку мы с Неттл не верили в беременность Молли, мы не сообщали о ней никому, кроме членов нашей семьи. Неттл поделилась только с братьями да и то в контексте того, что мама стареет и рассудок ее начинает мутнеть. У парней были свои жизни полные забот, а в случае Чива - это были трое детей, жена и хозяйство, о котором надо было заботиться. Они были слишком поглощены своими собственными жизнями, женами и детьми, чтобы придавать сильное значение тому, что их мать начинает терять рассудок. Они были уверены в том, что Неттл и Том справятся с любыми проблемами, да и в любом случае, что могли они поделать с нарастающим помешательством своей матери? Удел молодых снисходительно принимать немощи старости своих престарелых родителей. А теперь им надо было объяснить появление ребенка. И не только им, но и всему остальному миру.