Маленькая ручка прикоснулась к краю моего стола и медленно потянулась к краю страницы. Я продолжал работать. Я сделал вид, что не замечаю. Я снова опустил кисть и добавил другой желтый цветок. Так тихо, словно шум закипающего на огне чайника, Пчелка что-то прошептала.

– Желтый, - сказал я, будто я был Молли, делающей вид, что знает ее мысли.
– Я рисую маленькие желтые цветочки.

Снова невнятный шепот, на этот раз немного громче с вопросительной интонацией.

– Зеленый, -сказал я ей. Я поднял пузырек с чернилами и показал ей.
– По краям будут такие зеленые листья. И я смешаю зеленый и желтый для центра, и зеленый и черный для стебельков.

Маленькая ручка вцепилась в уголок моего листа. Ее пальцы подняли его и потянули.

– Осторожно!
– предупредил ее я и получил каскад невнятного шепота и бормотания с умоляющими интонациями.

– Фитц, - мягко упрекнула меня Молли.
– Она просит у тебя лист бумаги. И перо с чернилами.

Я перевел взгляд на Молли. Она стойко встретила мои глаза, ее брови приподнялись, обозначая, что я был либо непроходимо глуп, либо вовсе неразумен. Счастливые утвердительные ноты в бормотании Пчелки подтверждали ее правоту. Я посмотрел на Пчелку. Она подняла личико и смотрела мимо меня, но не отступала.

– Бумага, - сказал я, и не колеблясь взял лист самого лучшего качества, высланного мне Чейдом.
– И перо.
– Одно из тех, что я только что подрезал.

– И чернила, - я передвинул по столу не большую емкость с черной краской. Я положил бумагу и перо на край своего стола. Пчелка мгновение стояла молча. Ее рот работал, а затем она указала маленьким пальцем и что-то проговорила мне.

– Цветные чернила, - уточнила Молли и Пчелка подпрыгнула от восторга. Я сдался.

– Что ж, мы должны делиться, - сказал я ей. Я передвинул стул на противоположную сторону моего стола, положил на него подушку, а затем разложил инструменты Пчелки так, чтобы она могла до них дотянуться. Она удивила меня тем рвением, с которым она взгромоздилась на этот "трон".

– Ты окунаешь только заостренный конец пера в чернильницу..., - начал было я. Но остановился. Меня больше не было в мире Пчелки. Все ее внимание было сосредоточено на пере, которое она аккуратно макала в чернила и устанавливала на листе. Я замер и наблюдал за ребенком. Очевидно, временами она наблюдала за мной. Я ожидал, что она запачкает перо и испачкает листок. Вместо этого, ее маленькая ручка двигалась с точностью.

Ее попытка не обошлась без клякс и подтеков. Никто не сможет с первого раза правильно использовать перо. Но изображение, которое появлялось на листе было замысловатым и детально прорисованным. В тишине, она умыкнула мою промокашку и почистила перо. Она стряхнула черную краску, чтобы обсушить его и потребовала желтые, а затем и оранжевые чернила. Я пристально наблюдал в тишине, не заметив приближение Молли. Пчела, в естественном полном масштабе, появлялась на бумаге из-под пера. Затем настал момент, когда наша Пчелка тяжело и удовлетворенно вздохнула, будто после сытной трапезы, и отодвинулась от своей работы. Я изучил его, не приближаясь к ней: тоненькие усики, ограненные крылышки, и яркие желтые полосы, переходящие в оранжевый.

– Ведь это ее имя, не так ли?
– тихо сказал я Молли.

Пчелка бросила на меня раздраженный взгляд и отвернулась. Ее недовольство мной было очевидным. Она придвинула листок ближе, словно пытаясь защитить его от меня, и сгорбилась. Она еще раз обмакнула перо в черную краску, а затем начала тщательно выводить что-то на бумаге. Я взглянул на Молли, которая гордо и загадочно улыбалась. Я смотрел с возрастающим нетерпением, пока Пчелка не отодвинулась от листка. На нем, аккуратными символами, копирующими почерк Молли, было написано "Пчелка".

Я не знал, что открыл рот, пока Молли на положила пальцы под мой подбородок и не подтолкнула его, чтобы закрыть. Слезы навернулись на мои глаза.

– Она умеет писать?

– Да.

Я перевел дыхание и тщательно скрыл свое волнение.

– Но только ее имя. Она понимает, что это буквы? Что они что-то обозначают?

Молли раздраженно вздохнула.

– Конечно, она понимает. Фитц, ты думаешь, что я пренебрегаю ее образованием, как это делали со мной? Она читает вместе со мной. Таким образом она изучает буквы. Но она впервые взяла перо в руки и написала, - ее улыбка немного дрогнула.
– Четно говоря, я удивилась не меньше тебя, когда увидела, что она сделала. Понимать буквы на страницах не то же самое, что воспроизводить их на бумаге. В действительности, у меня получилась не так хорошо, когда я попыталась писать в первый раз.

Теперь Пчелка игнорировала нас обоих, в то время как вещающаяся лоза жимолости начала появляться из-под ее пера.

В ту ночь я больше ничего не писал. Я уступил все свои чернила и мои лучшие перья своей маленькой дочери, и позволил ей заполнять страницу за страницей моей лучшей бумаги иллюстрациями цветов, трав, бабочек и насекомых. Мне бы потребовалось изучить живые растения, чтобы хорошенько их запомнить - она рисовала по памяти и фиксировала их на бумаге.

В ту ночь я отправился в постель с ощущением благодарности. Я вовсе не был уверен, что Пчела понимала значения букв, писала и читала. То, что я видел было копированием того, что она видела ранее, даже если у нее не было образов перед собой. Это являлось достаточно редким талантом, я даже начал надеяться.Я вспомнил Олуха, человека необычайно одаренного в Скилле, даже учитывая, что он не понимал сути того, что делал, когда использовал его.

Той ночью, в постели с теплом Молли рядом со мной, я имел редкое удовольствие ворваться в крепкий сон Чейда и разбудить его.

Что?
– требовательно спросил он с упреком.

Помнишь те травники, от торговцев с острова Пряностей, которые мы отложили как превосходящие мои возможности в копировании? Те дряхлые, которые, возможно, ведут происхождение от Элдерлингов?

Разумеется. Что с ними?

Пришли их мне. С хорошим запасом бумаги. Ох, и набор щеток из шерсти кролика. И не найдется ли у тебя фиолетовых чернил с острова Пряностей?