— Смешное слово, но отражает смысл.

— У вас не найдется каравана в аренду, как вы считаете?

Старик положил кисть сверху на банку с краской и спустился со стремянки.

— Надолго?

— На сегодня, возможно, завтра тоже.

Старик заглянул в машину.

— Вы рыболов?

— В действительности, орнитолог.

— Все едино. Не много вы наловите при таком снаряжении. — Он повернулся, почесывая спину. — Выбирайте сами. В это время года здесь никого не бывает. Десять фунтов за ночь вместе с газовым баллоном.

— Замечательно. — Джагоу взял из машины портплед и рыболовные снасти.

— Гараж тоже мне принадлежит. В магазине мы держим все необходимое. Ваше имя?

— Макензи. — Джагоу любезно улыбнулся и последовал за стариком к ближайшему каравану.

Потолок в гостиной был таким низким, что Джок Уайт почти касался его головой. Камин же такой огромный, что человек мог в нем стоять в полный рост. Кресла, старый диван-кровать, буфетная стойка с несколькими фотографиями на ней, все со времен службы в армии и множество книг повсюду, во всем приятная беспорядочность.

Джок Уайт сидел на подоконнике в армейских очках в стальной оправе, сползавших на кончик носа, и читал бумаги, относящиеся к смерти Эрика. Французское окно было распахнуто в сад, где сидела Сара, держа на коленях корзинку со щенками. Регги свернулась у ее ног. Иган развалился у камина и дымил сигаретой. Он закашливался почти после каждой затяжки.

— Ты, парень, убить себя пытаешься, или что? — сказал Джок.

Иган пожал плечами.

— Отстань, Джок. Конец один. Ты же знаешь, сколько я ношу в себе металлолома.

— Как колено?

— Приемлемо.

Джок вздохнул, снял очки и поднял в руке бумаги.

— Это грязное дело.

— Не могу не согласиться.

Джок посмотрел на Сару в саду.

— Прекрасной молодой женщине вроде нее не следовало бы вмешиваться в дела такого сорта.

— Она настроена очень решительно, — сказал Иган. — Закусила удила. Хочет с ними встретиться лицом к лицу.

Джок Уайт покачал головой.

— Так зачем ты привез ее сюда?

— Нам нужно занять эти выходные, пока люди моего дяди поймут, могут ли они чем-нибудь помочь. Я подумал, что ей будет здесь интересно. Я упомянул твои курсы выживания. — Он встал и подбросил в огонь полено. — И, кроме того, она никогда в жизни не нажимала на курок. Мне хотелось бы думать, что она и не смогла бы, когда дело дойдет до дела.

Пожилой человек кивнул.

— Ты, парень, хитрый поросенок. Ты ведь хочешь, чтобы я вывел ее из игры, включив в игру.

— Точно.

— Ты всегда был порядочным сукиным сыном, — сказал Джок. — Я пойду с ней прогуляюсь, а ты оставайся здесь и занимайся своими делами.

Он взял свою куртку десантника, надел и вышел к Саре.

— Не хотите подышать со мной свежим воздухом, милочка?

— С радостью, Джок.

Они вышли из сада через маленькую калитку, и пошли вверх по течению ручья. Джок сказал:

— Мне жаль вашего сына.

Она остановилась и взглянула на него заискивающе.

— Вы первый, кто его так назвал. Большинство говорят: пасынок.

— О, кровные узы не всегда являются определяющим фактором. Дело в чувствах. Мне кажется, он не был бы для вас дороже, будь он ваша плоть и кровь.

Она потянулась и погладила его по щеке.

— Это лучшее, что мне говорили, когда бы то ни было.

Они пошли дальше.

— Я знал вашего мужа, — сказал Джок. — Очень давно служил с ним вместе в Адене. Там, в округе, который называется Кратер, перевес был на стороне марксистских повстанцев. Когда они устроили засаду и взяли наших парней, он пошел туда со взводом, чтобы их освободить. Все, что у него было, это офицерская тросточка в правой руке. Так и вижу его впереди, шагающим, словно на воскресной послеобеденной прогулке, чтобы вызвать огонь на себя.

— В конце концов, они его прикончили, не так ли?

Он посмотрел на нее удивленно, потом понял.

— Можно, конечно, и так на это смотреть.

— Я никогда не могла понять солдат. Первый парень, в которого я влюбилась, был убит во Вьетнаме. Каждый раз это выглядит такой глупостью.

— Иногда нет выбора, милочка. Фокус в том, чтобы жить здесь и сейчас, в каждое мгновенье. Действовать так, словно все заключено в нем. Нет начала и нет конца.

Джагоу с верхней площадки плотины наблюдал за ними в цейссовский бинокль. Видя ее с Уайтом, он едва сдерживал негодование из-за того, что кому-то еще доступно общение, в котором ему отказано. Он сказал тихо:

— Ладно, старик, не раскисай.

— Здесь так хорошо. — Сара слегка подрагивала от холода, глядя вдаль на солончаковые болота.

— Эти места были заповедными со времен римлян, — сказал Джок. — Потом здесь были саксы. Изгои, которых преследовали норманны. Спустя века это были контрабандисты, которым дышали в затылок сборщики налогов. Хочу заметить, что и сейчас не без этого.

— Так и есть, — сказала Сара. — Это место обитания призраков. Мертвый мир.

— Не так это, милочка. Здесь кипит жизнь. Крабы в заводях, рыба в ручьях, кроншнепы и травники, черные казарки прилетают сюда каждую зиму из самой Сибири. Здесь есть все, чтобы человек мог здесь жить.