Весь остаток недели мисс Купер читала нам вслух. Знаю – вы, наверное, думаете, что мы умирали от скуки. Но вот странно: это оказалось не так уж плохо. В пятницу мы дошли до того места, где Джейн живет в приюте и урод, который там главный, – мне он сразу напомнил директора Средней школы имени Вашингтона Ирвинга – заставляет Джейн встать на стул, потому что хочет, чтобы все вокруг считали ее обманщицей, как будто она перебежала из одной команды в другую на физкультуре или отколола еще что-нибудь такое же ужасное и безобразное. И вот она стоит, и все должны от нее отодвинуться, потому что так велел директор, и вам кажется, что она скоро не выдержит и сдастся. Но знаете что?

Она не сдалась.

Она сразу напомнила мне Лил – хотя Лил я этого не сказал, и вы ей не говорите, что я это говорил.

Так что история оказалась неплохая. Плохо было другое: мисс Купер решила, что начиная со следующей недели мы будем читать ее вслух по очереди. Она будет читать первые пять минут урока, чтобы мы раскачались – так она сказала, – а потом будет вызывать по алфавиту очередную жертву, чтобы эта жертва читала вслед за ней еще семь минут.

Просто блеск.

Ну вот, и в понедельник она начала с Отиса Боттома, который читал так, как будто сам все это и написал. Когда он закончил – а он читал про то, как Джейн слезла со стула и очень старалась выбросить из головы желание поквитаться с мистером Брокльхерстом, тем самым уродом, – я чуть было не встал и не захлопал, так здорово у него получилось.

Только на самом-то деле меня чуть не стошнило, потому что у него так здорово получилось.

Здорово, правда?

Когда урок почти закончился и мисс Купер сказала: «А завтра у нас будет пятеро новых чтецов», – как будто обещала всем подарки или что-нибудь вроде того, я решил, что лучше бы мне с ней поговорить – потому что, как вы помните, я не собирался читать «Джейн Эйр». Так что я подождал, пока все уйдут, хотя и понимал, что могу опоздать на урок к миссис Верн и тогда директор Питти с огромным удовольствием промурыжит меня перед своим кабинетом еще полчаса.

– Мисс Купер, – сказал я.

Она собирала в папку свои листочки, но тут посмотрела на меня.

– Я не очень хочу читать «Джейн Эйр» вслух.

– Каждый будет читать по очереди, Дуглас, даже если он считает, что эта книга ему не нравится.

Я огляделся – хотел убедиться, что в комнате никого нет и никто не услышит того, что я собираюсь сказать.

– Да нет, мне вроде нравится.

– Так в чем же дело?

Ну что я мог ответить? Я просто смотрел на нее, как придурок.

– Дуглас, я знаю, что Отис Боттом – прекрасный чтец. У него талант. У тебя могут быть другие таланты. Но это не значит, что ты не должен читать вслух.

– Я понимаю, – сказал я.

– Может, тебя смущает, что придется читать перед всеми остальными?

– Нет.

– Отлично. Тогда я буду ждать, что ты проявишь смелость, когда наступит твоя очередь.

Видите, как устроена жизнь? Иногда она даже не думает идти на лад и все равно умудряется испортиться еще больше.

Я пошел на урок миссис Верн, глядя в развернутую «Джейн Эйр». Жалко, что Шарлотту Бронте вовремя не пристрелили. Ну кто еще пользуется такими словами? Я и половины их не знал.

Точнее, почти всех.

Ладно, я придурок. Ну и что?

Вы лучше скажите, что мне было делать?

Я подумал о Джейн Эйр – как она стояла на стуле и все на нее смотрели.

И об умирающей чайке.

Ненавижу этот тупой городишко.

После уроков я должен был остаться с мистером Феррисом, потому что учителя восьмых классов следили за теми, кто проштрафился, по очереди – наверное, это здорово поднимало им настроение. Так что я пришел к нему в класс и стал ждать, пока ко мне присоединятся еще какие-нибудь школьники с ярко выраженными криминальными наклонностями, которые тоже получили в наказание полтора часа принудительной учебы. Как назло, был один из тех идеальных дней, когда небо голубое и безоблачное, деревья только начинают золотиться, дует прохладный ветерок, как во время Мировой серии [3] , и ты без труда можешь представить себе, как перекидываешься мячом с Джо Пепитоном, или Хорасом Кларком, или еще с кем-нибудь вроде них, но вместо этого тебе приходится торчать в школе, и вдобавок выясняется, что ты единственный обладатель ярко выраженных криминальных наклонностей, так что, пока мистер Феррис готовит следующую лабораторку, ты сидишь перед ним один-одинешенек.

Я перелистал «Джейн Эйр». Безнадежно.

Где-то очень далеко залаяла собака. Похоже, ей было весело.

Я еще раз перелистал «Джейн Эйр». Куда там!

Мистер Феррис оторвал глаза от своих препаратов.

– Так за что ты наказан, Дуг Свитек?

– За пререкания с тренером Ридом.

Он поразмыслил с минуту, держа руку на Клариссе.

– Вообще-то, – сказал он наконец, – пререкаться со школьным учителем не только бессмысленно, но и неблагоразумно. Особенно если этот учитель служил сержантом в армии Соединенных Штатов.

– Даже если учитель неправ?

– Подумай, кто сидит в этой довольно унылой, пропахшей уксусом комнате в чудесный октябрьский денек – ты или тренер Рид?

– Понимаю, – сказал я.

– Итак, поскольку это все же ты, а не тренер Рид, мы можем провести время с некоторой пользой – если, конечно, тебя больше не привлекает «Джейн Эйр».

– Вы когда-нибудь видели пеликана в кабинете директора? – спросил я.

– Ты пытаешься проиллюстрировать понятие хаотичности, Дуг Свитек?