Она тоненько всхлипнула, но почти сразу успокоилась.

– Извини. Он… он был очень хорошим человеком. А на похороны жена заявилась, кричала, что это я их всех… что я проклята… тогда я подумала, что и вправду, наверное, проклята… что один – это случайность, два – совпадение…

– Три – закономерность.

– Точно. Так ведь говорят. И я пошла к гадалке. У нас в городе есть одна бабка, которая ворожит. И она на меня карты раскладывала.

Варвара грустно улыбнулась.

– Меня и вправду прокляли. Наверное, Настька… Андрюшина невеста, больше ведь некому…

– Уверена?

Варвара пожала плечами:

– Она, когда мы в последний раз встречались, сказала, что если Андрей с ней не останется, то ни с кем не останется, и что я буду век одна… а у нее бабка – цыганка… нет, так-то я ни в какие проклятья не верю… взрослый ведь человек, разумный, а тут… не знаю.

Варвара замолчала.

Она сидела, рассеянно гладила диван, думала о чем-то своем, то ли о прошлом, то ли о будущем.

– Почему ты решила снова выйти замуж?

– Потому что денег почти не осталось. – Кривоватая усмешка, усталое лицо. И без того бледная кожа сейчас выглядит восковой, а круги под глазами сделались особенно заметны. – Я цинична, да?

– Возможно.

– Цинична. Мне бы и вправду в монастырь, грехи замаливать. Наверное, они есть, если меня так прокляли… но я жить хочу. Красиво жить… чтобы снова на Сейшелы… и шубка новая… сапожки, машина… чтобы финтес-клуб или просто прогулка по городу, когда знаешь, что можешь купить понравившуюся вещь… да и в остальном.

Она тряхнула головой.

– Не важно. Главное, что дома у меня ничего не вышло бы. Я ведь черная вдова. Кто рискнет связаться? А здесь вот… я не скрываю ничего, но… со мной захотели встретиться… ты же видела дела.

– Зачем ты выдумала про семью?

– Что именно?

– Варенье это… где взяла?

– Купила, – без тени раскаяния призналась Варвара. – Мне показалось, что так оно… как-то правильно, что ли. Я дура?

– Не больше, чем я.

Странно было чувствовать себя обманутой, и следовало бы оскорбиться, устроить скандал, а то и вовсе выставить девицу прочь, но Саломея не испытывала ни малейшего желания скандалить.

Да и Варвара…

Ей ли верить?

Далматову?

В любом случае разбираться с этим делом придется.

– Зачем ты вообще меня нашла?

Варвара пожала плечами:

– Просто… чужой город, незнакомый. Ни друзей, ни приятелей… у меня и дома их не осталось, честно говоря. Кому охота связываться с проклятой? Родители меня знать не хотят, а другой родни нет. И я подумала, что просто встретимся. Поговорим…

– Почему сразу все не рассказала?

Варвара рассмеялась:

– И как ты себе это представляешь? Здравствуй, я Варвара, твоя сестра двоюродная. Я хочу с тобой пообщаться, но тут такое дело… я, наверное, проклятая, потому как три моих мужа померли. Не самое лучшее начало знакомства, не находишь?

Саломея вынуждена была согласиться.

– Ладно… не бери в голову… завтра я съеду.

– Куда?

– Куда-нибудь. Благо комнаты сдают. И гостиницы еще не отменили. Деньги у меня кое-какие есть. Хватит.

– Сиди…

– Не прогонишь? – с сомнением поинтересовалась Варвара.

– Не прогоню.

– Спасибо.

– Да не за что. – Саломея встала. – Завтра мы встретимся с одним человеком. Надеюсь, вы поладите.

Впрочем, сама Саломея в это не слишком-то верила.

Далматов явился вовремя.

С тортом и цветами.

Багровые розы, почти черные, будто с опаленными лепестками. И фрезии, которые протянул Саломее.

– Держи.

– Без сюрприза?

Далматов лишь плечами пожал: мол, как знаешь. Цветы Саломея взяла, в конечном итоге ему она доверяла, а вот Варвара… Варвара зарделась, принимая розы.

– Это так… мило… а вы… я вас где-то видела…

Стрижка ему все равно не идет, пусть и нынешняя аккуратна, пожалуй, чересчур аккуратна.

– Видели. – Далматов поцеловал Варваре ручку, и захотелось вдруг его ударить.

Фрезиями.

По макушке.

– Вы мне свидание задолжали… если по правилам агентства. – Он говорил, не выпуская Варварину руку, глядя в глаза, и во взгляде этом Саломее виделось обещание. – Пригласили, а сами не пришли… это было очень огорчительно…

– Я… я раскаиваюсь. – В голосе Варвары прорезалась бархатная хрипотца.

Вот же…

Еще немного, и Саломея окончательно решит, что она лишняя на этом празднике жизни.