Она обвела рукой комнатушку.

Свадебный салон «Эгелия» располагался в полуподвальном помещении, тесном и узком. Но хозяйку сие обстоятельство, похоже, не смущало. Единственная комнатушка. Примерочная. Диванчик. Зеркала. И длиннющая стойка с нарядами.

– Спасибо, но, думаю, она своими силами как-нибудь…

– Загордилась, значит. – В голосе Вали прорезалась обида. – Раньше как контрольную скатать, то к Валеньке… или бутербродик… или занять чего… а теперь вот где Валенька? Правильно, в подвале сидит… и плевать, зато я всего своими руками, сама…

Она раздраженно ткнула иголку в подушечку.

– А зачем ты пришел?

– Порасспрашивать.

– Значит, не жених. Детектив.

– Можно сказать и так, – не стал отрицать Далматов.

– Ну спрашивай тогда, чего уж… за спрос не бьют в нос. Только за информацию платят обычно. Я в кино видела.

– Ну если так. – Далматов вытащил пятитысячную купюру. – Если расскажешь что-нибудь и вправду стоящее…

– А это смотря что тебя интересует? Вряд ли охота услышать про то, как мы с Варькой в школьном туалете курили. Или как она с Васькой из параллельного зажималась… или как он ходил Андрюшке морду бить…

– О последнем – поподробней.

Валя покосилась на купюру и вздохнула:

– Мы с ней обе неблагополучные. Мой батя пил по-черному, а ее и вовсе фанатик… лучше б пил… мы в восьмом классе встретились. У нас школу это… переделали под гимназию, и всех умников в гимназические классы перевели, а мы, значит, типа у кого мозгов не очень много. Ну я-то не в обидках, мне и вправду тяжко учеба давалась. А Варварка просто ленивая, как не знаю кто.

Она говорила и шила, а Далматов пытался понять, чем же обернется этот вот ворох тюля.

– Ну и в восьмом как-то вот сразу с нею и сошлись… батя, помню, нажрался опять. И начал нас всех жизни учить. Полночи орал, синяков наставил. Это уже потом Гришка, братец мой, подрос и сам его поучивал, а тогда шла и стыдно было мне за синяки. А Варька в коридоре тоналку сунула… мол, ей помогает. Ее папаша тоже за ремень хватался. Не по пьяни, а потому как верующий дюже… он ее и на горох ставил. И молитвы читать заставлял всю ночь напролет… жуть, короче. Я-то от своего в ванной прятаться приноровилась, да и знаю, когда лезть не надо, а этот же тверезый, от него хренушки сбежишь.

Игла мелькала в ловких пальчиках.

– Мы так и держались. Где она мне помогала. Где я… курить вот вместе пробовали. Я у Гришки стащила, он тогда мне весь мозг выел, дескать, бабе курить неможно… зато косметики купил, чтоб не обижалась. Гришка у меня хороший.

С этим Далматов не стал бы спорить, даже случись ему свести знакомство с Гришкой.

– Я одно время хотела, чтоб они с Варькой сошлись, но разве ж ей Гришка нужен? Ей другого муженька подавай, такого, чтоб чистенький, при деньгах…

Валентина носик сморщила.

– Ну с Васькой она закрутила от скуки… Васька многим нравился… он такой был… – Она закатила глаза. – Крутой. У него папаша из дальнобойщиков, привозил из-за границы всякое шмотье стильное и телефон… первый в классе появился. Васька важный ходил. Я сперва-то подумала, что ничего у Варьки не выйдет. По Ваське все наши сохли, а она только посмеялась, сказала, что если захочет, то получит Ваську с потрохами… у нее способ есть верный.

Далматов все-таки присел.

Голова больше не болела, но после приступа тело было медлительным, неудобным. Подумалось, что хорош он будет, если заснет под веселый щебет Варвариной подружки.

– Какой способ?

– Талисман один, от бабки достался, а той – от ее бабки. Варьке только выбрать надо мужика и сделать так, чтобы он на нее смотрел… ну, то есть рядом побыть пару дней там или пару недель. И получится тогда, что этот мужик Варьку полюбит со страшною силой. И вообще жить без нее не сможет. Она ему будет навроде как наркотик.

Любопытно.

Далматов закрыл глаза. Вдруг отчаянно захотелось увидеть Варвару… проклятье… домой возвращаться нельзя. Вообще уехать следует на недельку-другую, пока и вправду не случилось с ним большой и чистой любви, к которой Далматов морально не готов.

– Вот… ну я ей не поверила… а вы бы поверили? – вскинулась Валентина.

– Нет.

– И никто бы не поверил. – Ответ ее удовлетворил, и девушка вернулась к шитью. – А смотрю, она рядом с Васькой день вьется, другой… он вроде как особо и не глядит. Ему что? Все хотели подлизаться… а потом раз и влюбился. Сам за нею бегать начал… потом вообще гулять звал… я ее папаше врала, что мы к контрольной готовимся.