Кефирную.

Или дрожжевую… или еще какую-нибудь. И делали вдвоем, намазывали голову или лицо. Укутывали ноги восковыми носочками… вариантов было множество, главное, что Настасья от этих визитов начала получать преогромное удовольствие.

– Сама посуди… вот допустим, закончу я институт. И что дальше? Работать? А где? На приличное место меня не возьмут без протекции. – Варвара разминала малину, мешая ее с домашней сметаной. – Остается захудалый офис с такой же захудалой зарплатой. Мешок коллег в придачу. Вечная грызня. Вон, папаша мой начальником… говорит, к себе в контору возьмет, только мне от того не весело совсем. У него подчиненных – две старухи, и те меж собой ужиться не способны. А потом еще и я… он же меня и дома достает… нет, закончу школу, выйду замуж, и пусть себе думает что хочет.

Маски она накладывала сама, не доверяя это важное дело Настасье.

– Думаешь, с мужем будет проще, чем с отцом? – Лежать следовало молча, но у Настасьи никогда не получалось столько молчать. – Вот смотри, получится, что ты целиком от него зависеть будешь. Он зарабатывает деньги, а ты – иждивенка… и если вдруг захочет уйти…

– Не захочет, – уверенно ответила Варвара.

– Почему это?

Уходили и от красивых, знаменитых… а Варвара не знаменита. И красивой ее назвать сложно. Внешность она, конечно, яркую имеет, только этого для жизни недостаточно.

– Потому что… у меня штука одна имеется. Она любого приворожить может.

– Чушь.

– Не веришь? – Варвара села. – А вот и зря! У меня бабка ведьмой была! Дед на нее до последнего дня надышаться не мог… она мне и дала… сказала, что если найду свою судьбу, то она со мною и останется…

– Чушь это все! – фыркнула Настасья, которая совершенно в сверхъестественное не верила.

– Вот увидишь! – Варвара, кажется, обиделась.

И ушла раньше обычного.

Не появлялась она дня три, а после вернулась как ни в чем не бывало. Правда, больше тему замужества не поднимала. Болтали… а ни о чем болтали, отдыхая, Варвара – от родителей, Настасья – от учебы.

– Потом она ненадолго исчезла… точнее, теперь я понимаю, что исчезла не она, а я… увлеклась немного.

– Учебой?

Настасья рассмеялась.

– Андреем… хотя и учеба тоже… не буду врать, что сильно увлекла, но не в моем характере было упускать ее. Наверное, я уродилась такой… чересчур практичной, не способной с ходу в омут головой… Андрея я любила.

Лицо Настасьи побледнело, а под глазами проступили темные круги.

– Знаете, это была не та любовь, которая просто безумие… я вообще, как юрист, не слишком-то безумие одобряю… но я как-то сразу поняла, что именно с этим человеком я смогу жизнь прожить. Не до свадьбы, а по-настоящему, как говорят, что и в горе и в радости… вместе всегда. Я могла с ним разговаривать. Не только о любви, но вот… рассказывать обо всем. Не важно, о сплетнях университетских, о политике, о книгах, фильмах. Он слушал. И не только слушал. Вы не представляете себе, как сложно найти человека, который бы тебя понимал. С тобой говорил. И слушал. И… и я не сомневалась, что все у нас с Андреем сладится. Его мать тоже меня приняла.

Грустная улыбка.

И Шаман, оставив ворон в покое, спешит к хозяйке с утешением. Он скачет, норовя лизнуть в нос, и Настасья уворачивается.

Смеется.

– Уйди… хороший ты, хороший, только грязный очень! Иногда он совершенно невозможен, но зато с ним не затоскуешь.

Настасья вздохнула:

– Не люблю вспоминать… то время. Наверное, никто не любит вспоминать такое… разве что мазохисты, а я нормальная. – Она сунула руки под мышки. – Просто однажды вдруг все перевернулось. Я ведь даже не поверила поначалу… это как живешь, живешь, а потом просыпаешься и видишь, что вся та жизнь не была жизнью, что ты ее просто-напросто придумала. Мы ведь свадьбу готовили…

Настасья до полуночи засиделась над планами. Это только кажется, что свадьбу сделать легко, но на деле никакой легкости.

Список гостей с пометками… кого-то следует позвать обязательно, кого-то – если позволят финансы… кто-то может обидеться, кто-то наверняка не приедет, а кто-то приедет, даже если его не позвать.

Перечень ресторанов, более-менее приличных и недорогих.

Музыка.

Тамада… а еще платье, кольца и прочая мишура. Андрей смеется, называя Настасьин подход излишне серьезным, уверяет, что ему хватило бы и простой росписи. Настасье тоже, но ведь есть родственники, которые будут недовольны этаким поворотом, и друзья, и коллеги по работе… все эти люди ждут свадьбы.

Вот Настасья ее и готовит.

Она встала, потерла глаза – бессонница давала о себе знать, а еще следовало подготовиться к семинару, потому как любовь учебы не отменяла…

Андрей позвонил в десять.

Он всегда звонил, чтобы пожелать Настасье доброго утра, а она за чашкой кофе рассказывала ему последние новости.

– Привет. – Она улыбнулась, представив, как улыбается он, сонный и взъерошенный: по средам у Андрея не было уроков, потому он и позволял себе валяться в постели дольше обычного.

– Привет, – отозвался он странно напряженным голосом.

– Что-то случилось?

Настасье нравилось, что она вот так чувствует жениха, – это очень важно для совместной жизни. Настасья знает. Она читала.

– Случилось. Настя… прости меня, пожалуйста, но… свадьбы не будет.

– Почему? – Она отхлебнула кофе, позабыв, что он горячий, и обожгла язык. – Ты проиграл все деньги, на нее отложенные?

Шутка, конечно. Андрей не играл.

– Нет. Я… полюбил другую.

А это совсем уже не смешно.