– А зачем ты все снимаешь?

– Разумный вопрос, – прокомментировал происходящее Далматов. – Мне тоже интересно.

Женщина, которая пряталась за камерой, Далматова не слышала, но Варваре ответить соизволила:

– Затем, дорогая, чтобы у тебя не возникло мысли меня переиграть.

– То есть. – Варенька нахмурилась. – Ты меня шантажировать будешь?

– Нет. Буду страховать себя. Задумаешь меня кинуть, и запись выплывет. А старуха живо сообразит, что с ней делать…

– Тебе тоже попадет.

– Я, Варенька, в отличие от тебя, знаю, что сделать, чтобы задницу свою прикрыть. Поверь, на старуху у меня тоже кое-что есть, поэтому меня она трогать не рискнет. А вот ты… ты, девочка, совсем другое дело…

– А я думала, что мы подруги…

– Конечно, подруги. Но в жизни всякое случится может…

И запись оборвалась.

Далматов встал.

Сложил руки за спиной.

Прошелся у окна, выглянул в это самое окно. Раздраженно дернул ручку, которая заела, но потом все-таки поддалась.

– Жарко. – Он высунул голову, глотая ледяной воздух. – Я сам должен был понять.

– Что понять?

Вот Саломея не понимала ровным счетом ничего.

– Все. Что история эта с двойным дном… или с тройным. – Он говорил, почти перевалившись на ту сторону, лежа на подоконнике. И Саломее вспомнилось, что этаж – пятый, земля далеко…

– Она дура.

– Кто?

– Твоя сестрица. Извини, рыжая, но это очевидно… я все пытался понять… помнишь, что я говорил…

– Ты много говорил.

– Про то, что она – не охотница. Непохоже, что охотница… забудь… она дура. А у дур своя логика… непостижимо!

– Ты злишься.

– Злюсь.

– На кого?

– На себя. На эту… прости господи, хищницу недоделанную… и на ее подружку. Надо было сообразить… выпускной вечер и резко вспыхнувшая любовь… мамаша, которая об этой любви рассказывает. Я ведь чуял, что рассказывает не все!

– Андрея шантажировали.

– Именно. – Далматов оставил окно открытым. – Шантажировали… и жениться заставили… он, думаю, перепугался… мамаша-судья, конечно, от многого отмазать могла, но вот… наверняка были свидетели, которые показали бы, как он с Варенькой заигрывает. И что подливал ей… ведь подливал, пусть и безобидный компот, а значит, наркоты мог сыпануть… представь себя на его месте… ты просыпаешься утром в постели с бывшей ученицей… голова гудит… оно и понятно, накануне ты неплохо отдохнул, но все-таки… все-таки не до полной же потери памяти!

Саломея сидела, обняв ноги, и наблюдала, как Далматов мечется. И вправду был зол неимоверно.

– А тут именно, что полная… после рагипнола и некоторых других препаратов память отшибает надежно… агрессия проявляется… Варенька небось его завела, а потом пошла на попятную. С нормальным бы вышло, а когда человек под таким кайфом, он себя не контролирует. Мог бы и придушить, но нет. Скорее всего по морде надавал, что ей и надо… секс, который на изнасилование потянет… девочки наши наверняка подстраховались, нашли того, кто все документально подтвердил бы… чем больше доказательств, тем оно веселей потом… умная, тварь.

Далматов остановился.

– Варвара хотела выйти замуж… она не убийца, но я был прав, совершенно аморальная… и тупая… и вправду думала, что семейная жизнь удастся? После такого… стерпится – слюбится… представление она разыграла на пять. Тут я не сомневаюсь. Варенька у нас талантливая актриска… были и слезы, и стенания, и обвинения… лишил невинности… хотя это вряд ли, но сказать же можно… а заодно и кровь тебе на анализ… изнасиловал. Порушил девичьи мечты о большой и чистой.

– Илья, успокойся.

– Не могу.

– Бестолочь. – Саломея поднялась, подошла и обняла его. – Это ведь не с тобой случилось…

Выдохнул.

И успокоился. Немного. А все-таки странно, что история эта, некрасивая, но не сказать, чтобы вовсе удивительная, так его задела. Неужели в темном далматовском прошлом нашлось место подобной подставе? Если спросить… отступит, соврет или просто промолчит. Поэтому Саломея и не станет спрашивать.

– Варвара выдвинула условие, – куда более спокойным тоном произнес Илья. – Или Андрей женится, или сядет, несмотря на мамочкины связи…

– Он испугался.

– Думаю, да. – Далматов дышал ровно и кулаки разжал. – Не просто испугался. Он понимал, чем этот скандал аукнется мамочке… и любил ее по-своему. Поэтому и скрыл правду. Сочинил историю о безумной любви… о том, что жить без Вареньки не может.

– Только матери новая невестка пришлась не по вкусу.

– Это точно… ты ж видела, как она одевается. Будь он постарше, – после минутной паузы добавил Далматов, – может, и понял бы, что все это… шито белыми нитками. Но в такие минуты соображаешь туго. Особенно поначалу, когда важно… а потом идти на попятную, это… это уже бесполезно. Мне в свое время повезло. Ей нужны были только деньги, но тогда я не знал, куда броситься, чтобы… я знаю, что сволочь, что способен на многое, что нормальным людям кажется отвратительным, но изнасилование… это другое. Чувствуешь себя последним отморозком.