– Вернемся к твоему утверждению, что мама больше беспокоится за девочек, чем за тебя. Думаешь, это правда?

– Я знаю, что это правда.

– С чего ты взял? С чего это ей волноваться за девочек, а не за тебя?

– Потому что они девочки.

– Разве это так важно?

– Родители всегда больше беспокоятся за дочерей, чем за сыновей.

– Давай не будем обобщать. Почему у мамы на первом плане девочки, а не ты?

– Есть причины.

– Какие?

– Они могут забеременеть.

Она приподняла брови.

– Конечно, не все сразу, – в смущении пробормотал я.

– Ты очень волнуешься из-за возможной беременности сестер?

– Нет.

– Ты считаешь, это беспокоит маму?

Я заерзал на диване, пытаясь придумать ответ, к которому нельзя будет прицепить следующий вопрос. И ничего не придумал.

– Нет. Это просто факт.

– Ладно. – Она кивнула. – А что еще заботит ее, если речь о девочках?

– Им легче причинить боль.

– Физическую? Или эмоциональную?

– И ту и другую.

– Так ты считаешь, чувства Эмбер легче задеть, чем твои?

Глаза у меня стали закрываться, в животе заурчало. Проклятый яичный рулет. Проклятая Мисти.

– У Эмбер нет никаких чувств, – прорычал я.

– Тогда твои слова – бессмыслица.

Бетти подождала немного, но я молчал. Она занялась своим платьем, одернула подол, прикрыв бедра. Сказать ей какой-нибудь комплимент, чтобы начала носить платья подлиннее? Никогда не говорил ничего лестного женщинам. Еще подумает, что у меня опять переживания, и побежит за следующим стаканом воды.

– Вернемся к твоим словам насчет мамы и того, что в «обнималке» она была в своей тарелке. Ты отрицал, что это тебя взволновало. Но на мой взгляд, это тебя очень даже огорчило. Почему? Разве ты не рад, что мама хорошо держится?

Мне больше не хотелось говорить про маму, но уж если Бетти прицепилась, не отвяжешься. Меняй тему, не меняй, бесполезно. А вдруг? Вот если Элвису показать булку, вымазанную в кетчупе, ведь он забудет, что не получил сосиску?

– Родители больше волнуются за дочерей, а не за сыновей, потому что сыновья не залетят, – продолжал тупо настаивать я.

– В некоторых случаях это так, – согласилась она. – Почему бы нам не перейти к этому, когда закончим разговор о…

– Это во всех случаях так, – гнул я свою линию.

– Ну не знаю.

– Во всех.

– Конечно, девушка может забеременеть, но ведь участие парня тоже необходимо. Как по-твоему, родители не волнуются за сыновей, когда те вступают в сексуальные отношения?

– Это совсем другое.

– Почему другое?

– Парень может легко выйти из игры.

– Девушка может сделать аборт.

– Это совсем другое.

– Как поступил бы ты, если бы твоя девушка забеременела?

Я пошевелил пальцами ног в ботинках. Пора переходить на кеды. Ноги преют.

– Женился бы, – брякнул я.

– Это занятно.

– Почему?

– Ты ответил так быстро и так уверенно, даже обстоятельства не уточнил. А если бы девушка не очень-то тебе нравилась?

– У меня ведь был с ней секс, так?

– Ну да. Хочешь сказать, ты займешься сексом только с девушкой, которая тебе нравится?

– Если у нас с ней секс, значит, она мне нравится.

– Харли. – Она засмеялась. Свет заиграл в ее серебристых волосах.

Я опять повернулся к окну, смущенный и разозленный. Смеяться вместе с ней я не стал.

– Ну ладно, – сказала она. – А если бы ты ее разлюбил?

Она начала меня бесить. Интересно, она лично обо мне так плохо думает или в своих книгах вычитала, что, мол, «у подростков нет морали, они трахают все, что движется»? Соберусь как-нибудь, наведаюсь в ее настоящий кабинет и просмотрю ее книги. Спорим, найду в них все те гадости и глупости, которыми она меня пичкает. Столько их уже накопилось.

– А если жена и ребенок помешают твоим планам на будущее? – настаивала она. – Если у тебя нет источника дохода?

– Если она залетит от меня, – взорвался я, – значит, я сделал глупость.

Я тут же осекся и отвернулся от нее, чувствуя на себе ее взгляд. Я знал, у нее на языке вертится один вопрос: почему? ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ? Почему это значит, что ты сделал глупость? Откуда такие настроения? Почему твоя мать убила отца, как ты думаешь? С чего ты взял, что отец не любил тебя?