23 августа 2008 года я упаковала чемоданы. С недавних пор я стала уделять больше внимания своей внешности и теперь аккуратно складывала красивые платья и нарядные топы, заменившие мешковатые спортивные костюмы, которые я так долго носила.

Мне просто нужно притвориться, что я чувствую себя превосходно, — думала я, засовывая в чемодан туфли на высоких каблуках. — Может, мне удастся обмануть собственный мозг и заставить себя поверить в это?

Наутро мы с мамой отправились в аэропорт Гатвика, где договорились встретиться с мистером Джавадом: в Монпелье мы летели втроем.

— Мы все взяли? Паспорта, билеты, медикаменты? — в сотый раз спрашивала мама, пока мы ехали в такси.

— Да, мам, — нетерпеливо отвечала я, стараясь не обращать внимания на неприятный ком в животе.

Мне было очень жаль родителей. Им приходилось заботиться обо мне, и это сильно повлияло на их жизнь — словно я снова стала ребенком. Папа стал меньше работать, ухаживал за мной. Маме пришлось взять отпуск по семейным обстоятельствам. Мне было больно, что я доставляла им столько беспокойства. И в то же время я стала эмоционально зависимой от них, искала у них утешения. Но даже в таких сложных обстоятельствах они окружали меня безграничной любовью и заботой.

Когда мы прибыли в аэропорт, я постаралась собраться с духом, чтобы вытерпеть присутствие толпы, нескромные взгляды и шепот за спиной. Мы выбрались из такси и направились к стойке регистрации. Но вместо того чтобы, как обычно, низко опустить голову, я высоко вздернула подбородок.

К черту! Мне наплевать, что подумают люди! — сказала я себе. Но, конечно, мне было не все равно. Каждый испуганный взгляд острым ножом резал сердце. Хотелось убежать прочь, запереться в туалете и потребовать, чтобы мама отвезла меня обратно домой. Но это ни к чему хорошему не приведет. Я должна быть храброй.

Может, эти парни пялятся на меня, потому что я им понравилась, — вдруг подумала я, заметив компанию ребят, похоже, собирающихся на холостяцкую вечеринку. Конечно, это полный бред, это просто не могло быть правдой, но сама мысль придала мне сил подойти к стойке регистрации, где ждал нас мистер Джавад.

— Кэти, Диана, добрый день! — прогудел он. Как обычно, его хорошее настроение было невероятно заразительным. Но когда мы сели в самолет, я все равно тряслась в панике. Вдруг с мотором будет что-то не так? Мы можем взорваться прямо на взлетной полосе! Или на борту окажутся террористы с бомбой, спрятанной в ручной клади. Нужно немедленно прочитать инструкцию по технике безопасности. Где они, черт бы их побрал? Я вцепилась в ламинированный листок так, словно от этого зависела вся моя жизнь. Детально изучала расположение аварийных выходов, мест, где хранятся спасательные жилеты и кислородные маски.

— Ты в порядке? — мама сжала мою руку, и я попыталась улыбнуться.

В течение двух часов полета я не смогла расслабиться ни на секунду. И после того как мы наконец приземлились, лучше не стало. Пока мы ожидали наш багаж и садились в автобус возле аэропорта, люди глазели на меня точно так же, как дома. Но меня это не удивляло. Урод он и есть урод в любой стране, правда?

Мы ехали в Ламалу по живописной местности. Мистер Джавад всю дорогу рассказывал нам об этой деревушке.

— Деревня выросла вокруг лечебного центра, — объяснял доктор, повернувшись к нам. — Каждый, кто живет там, — либо пациент, либо работник клиники, так что там совершенно безопасно.

— Значит, там нет ни преступников, ни психов? — спросила я.

— Ни одного.

В тот вечер мы остановились в маленькой гостинице и рано легли спать. А на следующее утро отправились в клинику. Она располагалась на горе, с которой открывался прекрасный вид на озера, виноградники и зеленые холмы. Все это существенно отличалось от серой дождливой Англии.

Приветливая дама встретила нас и провела по клинике, оснащенной самым современным оборудованием. Куда бы я ни посмотрела, везде были люди с ожогами и шрамами, на инвалидных креслах, на костылях. Я будто снова попала в ожоговое отделение госпиталя Челси и Вестминстера. Меня здесь примут, меня окружают люди с подобной бедой.

Встреча с доктором Фрассоном тоже была весьма обнадеживающей. Он осмотрел мои повреждения и обсудил со мной виды лечения, предлагаемые здесь, — интенсивный массаж, гидротерапию.

— Мы определенно сможем вам помочь, Кэти, — сказал он. — Вам придется пройти у нас четыре или пять курсов лечения, и каждый раз нужно будет провести здесь несколько недель.

— Прекрасно, — искренне ответила я.

— Я постараюсь добиться финансирования, — усмехнулся мистер Джавад. — Это, правда, может занять несколько месяцев. Но ты не падай духом.

Тем же вечером мы вернулись домой. А на следующее утро я должна была ехать в больницу на очередную операцию на носу и гортани. Я по-прежнему глотала с трудом, поэтому похудела до тридцати восьми килограммов, и доктора начали всерьез опасаться за мое состояние.

— Ты сильно истощена, Кэти, и это отражается на работе внутренних органов. Тебе просто необходимо получать больше пищи. Для этого мы собираемся вставить специальную трубку тебе в нос и далее в пищевод.

Звучало это достаточно просто, но на деле вставить трубочки в мои искалеченные ноздри оказалось весьма нелегко.