Бахмати помедлил.

— Если вдруг… Вот, — он протянул маленький золотой рожок на цепочке ас-Валлеки, — если будет необходимость во мне — дуньте.

— И что? — опасливо посмотрел на рожок сайиб.

— Я появлюсь.

— А-а, вон оно что… — ас-Валлеки, будто взвешивая, поймал рожок на ладонь. — Я слышал про такие штучки. Ходила даже история про демона в лампе. Потрешь — и он появляется. Нет-нет, и вдруг. А тут, значит, дунешь…

— Это на один раз. И при большой опасности.

Сайиб погрустнел.

— Жалко, — сказал он, убирая цепочку под подушку. Пальцы его снова потянулись к чаше со сливами.

— Ладно… — поднялся Бахмати. — Скоро полдень. Кстати…

— Что? — поднял голову сайиб. Слива на его зубах брызнула соком.

— Твоя наложница.

— Абаль? Скажи, хороша? — спросил ас-Валлеки, выплюнув косточку в кулак.

— Я не видел ее раньше.

— Хе, а говоришь, Аль-Джибель под твоей рукой… — сайиб опрокинулся на подушки. — Я ее заказал в Шушун-Карнаш, там лучший рынок. Невольники на любой вкус и цвет. Десять дней назад Абаль привезли в караване Бей-Марзуфа.

Бахмати неожиданно сообразил, чем наложница пахнет.

— Но она меня знает, — сказал он.

— Наверное, выспросила у Мейхум или Юсефа. Скажу тебе, это не девушка, а нежный персик, мой милый Бахма. Ты как, смыслишь что-нибудь в человеческих утехах? Умеешь любить женщин? Когда эта женщина сжимает между ног твоего жеребца… м-м-м…

Сайиб прищелкнул языком и закатил глаза.

— Я могу с ней поговорить? — спросил Бахмати.

— Поговорить? — ас-Валлеки поиграл бровями.

— Да, только поговорить. Но отдельно.

Сайиб взмахнул рукой, теряя интерес.

— Найдешь, говори, сколько хочешь. Только потом пусть идет ко мне.

Бахмати поклонился.

Шаг назад, другой. Разворот. Кисея мазнула по глазам. Он быстрым шагом покинул комнату. Наложница спешила ему навстречу.

— Вот, господин Бахма…

— Подслушивала? — Бахмати грубо дернул ее в сторону, к лавке.

Покатились набранные в подол пагуфа персики.

— А хотя бы!

Глаза Абаль смеялись, но в глубине их мелко подрагивало беспокойство.

— Давно на Договоре?

— О чем вы, господин Бахма?

Бахмати толкнул наложницу на лавку.

— В глаза смотри!

Абаль отвернулась.

— Не надо.

— Ну-ка!

Бахмати схватил ее за длинный рукав платья, оголил кожу в вырезе — так и есть, ближе к локтю кожу девушки обжимал браслет с шариками. Золото и медь.

Абаль сникла.

— Не надо, — повторила она.

Бахмати сел рядом.

— Дурочка.

Он приобнял ее, думая, что да, бывает и так. Хоть и поставил Союн границы для ойгонов, а всегда есть лазейки. Одна из них — заключить Договор с человеком на попеременное владение его телом. Запах ойгона от того и слабенький, но есть. Просто Бахмати не сразу разобрался, не сразу понял.

Ладошка Абали легла на грудь.

— Хочешь меня?

Бахмати дал ладошке сползти к животу и там накрыл ее.

— Что он пообещал тебе?

Абаль убрала руку.

— Ничего. Он спас меня.

— Мы никого просто так не спасаем, запомни, девочка. Он хотел твое тело и он получил его.

Наложница отстранилась.

— И пусть. Вы не знаете, почему… почему я…

Она всхлипнула, одинокая девушка в платье с длиными рукавами. Где ее семья? Жив ли кто-нибудь? Нередко, впрочем, девочек торговцам продают сами родители. Возможно, у нее был дрянной выбор: или помереть с голоду, или продаться невольницей купцу из Шушун-Карнаша.

Бахмати вдруг захотелось погладить Абаль по черным волосам, по вздрагивающим под полупрозрачной тканью плечикам, пожалеть, передать часть своей силы. И не важно, что того же хотел живущий в ней ойгон.

Все мы люди.

— На сколько он с тобой договорился? — спросил Бахмати.

— Чего? — размазала слезы по щекам девушка.

— На какой срок Договор?

— Двадцать пять лет. Я уже три года отработала.

Весело, подумал Бахмати.

Сколько я был в пустоши? Месяц? Два? Рыдал над своей половинкой души и казался себе самым несчастным демоном на свете. Я проиграл, меня выгнали! О-у-ууу!