— Вы, гибберлинги, сильно мешаете кому-то в южной части аллода. Надо было сделать так, чтобы вы носа не высовывали за забор. Вот тебе и нежить в Могильниках, вот тебе космач в Тигриной долине. Да и в Сухой у вас непорядок. Так ведь? Тоже нежить одолевает? Водяники начали было наседать. С чего бы это всё вдруг появилось?

Бёдвар уставился на меня своими любопытными бусинками глаз. А я продолжал:

— Разругать всех. Сделать так, чтобы вспомнились старые обиды. Чтобы землю стали делить…

— Ну да… Взять Молотовых. Лезут за золотом, за медью… Соляного промысла им мало.

Едва гибберлинг это сказал, я тут же вспомнил про похищенного младшего брата.

Мятежники! А не они ли тут своей метлой машут? Неужто во всем рука бунтовщиков?

Так… Весьма занимательно! Весьма… И как хитро накрутили: думается мне, что Ефим не очень рвался помогать мятежникам.

А те проведали про скрытые медные рудники и р-раз: надавили на больной мозоль. Нашли, так сказать, способ «уговорить» Молотова помогать.

Неужто мятежники заварили сиверийскую кашу? Помнится, когда-то говорил мне Жуга Исаев: «Ищи кому выгодно».

— И кому выгодно? — спросил Бёдвар.

Оказывается, последнюю фразу я проговорил вслух.

— Нихаз его знает. Порой даже тот, кому выгодно, на самом деле такая же мелкая фигурка на игровой доске… Мы отвлеклись. Я по-прежнему прошу… я настаиваю, чтобы ты убедил старейшину встретиться со Стержневым. Сотникова уже нет и не будет. Надо решать вопросы вам самим. Запомните, что ваша безмятежная жизнь кончится, едва из-за Великанов придут белые орки. Падёт Вертышский Острог, падёте и вы все. Здесь сейчас нет союза. Хоть люди с гибберлингами и состоят в Лиге, но меж вами слишком много личных обид. Мы на грани… у предела.

Бёдвар склонил голову. Я говорил, а сам внимательно смотрел на гибберлинга. Ему было стыдно, как только разговор пошёл о личных притязаниях и обидах. Я был уверен, что пойми сейчас Бёдвар всю безысходность момента, то он бы приложил все усилия, чтобы спасти и своих соплеменников, и людей.

Ведь не чужие же мы друг другу, в конце-то концов! Одному делу служим.

— Вот почему я хочу, чтобы ты… чтоб твой «росток»… да и все твои товарищи вернулись в Гравстейн. Стучите по той скорлупе, в которую вы, гибберлинги, сами себя запрятали. Расскажите, что видели, что слышали… Забудьте обиды!

— Ладно, я понял, — хмуро ответил Бёдвар. — Не надо со мной, как с маленьким.

Гибберлинг развернулся на месте и пошёл назад в стойбище. Но сделав несколько шагов, остановился и бросил через плечо:

— Завтра утром мы уходим. По возвращении в Гравстейн я сам лично вызовусь ехать в Молотовку к Стержневу. Ты доволен?

Твою мать! — я зло сплюнул на снег. — Не хотят, как лучше.

— Доволен, — процедил сквозь зубы и отвернулся к Великанам. — Лишь бы потом поздно не было.

Я глядел в спину гибберлинга, а сам уже подумывал о своих дальнейших планах.

Вертыш по-прежнему не замерзал. От Великанов и вниз по реке вёрст на пять льда не было. А вот за водопадом её хорошо сковало.

Два дня в стойбище прошли в попытках достать лодку, но Ярун ушёл на скалу, а в стойбище на меня мало кто обращал внимание, поскольку все были заняты своими делами. Я хотел завязать с кем-нибудь контакт, но это странным образом не удавалось.

— Тебя никто не даст свою лодку и не повезёт дальше на север, — признался как-то мне один из орков.

— Почему?

— Ты бы возвращался назад к людям. В Молотовку.

— Почему не повезёт? Я почётный гость племени…

Орк криво усмехнулся, и хотел было уходить прочь.

— Да, постой ты! Есть другой ход, не по реке?

— Есть Орлиная тропа. Мы ей не пользуемся. Слишком уж узковата… Да и вообще…

— Где найти?

— Надо подняться по Священной дороге вверх, — снова криво усмехнулся орк.

— Нихаз! Нихаз! Опять тропа?

— Ну да! Пойдёшь по ней — значит, бросишь вызов вождю.

И орк ушёл, сдержано хихикая.

Я сел у костра, думая, как мне быть. Эта странная опека… забота, мол, нечего тебе ходить на север. Иди-ка, Бор, к людям в Молотовку.

Почему меня не пускают дальше? Подозрительно как-то…

Выход один: уходить с боем. Но если я это сделаю, то… то навряд ли после этого останусь в живых.

Несмотря на все сомнения, я решил как бы готовиться к возвращению. Демонстративно вытянув клинки, стал их затачивать и доводить до ума. Орки косились на мои действия, шушукались, но пока ничего не предпринимали. Краем глаза я заметил, что количество воинов у подножья Священной тропы увеличилось вчетверо.