— У-у-у-у! — завыло орочье племя.

Кремень поднял руку в знак тишины.

— Вашими вождями всегда были орки! — вставил я. — И они были из клана Тигра. Не те северяне, которые не чтут ни заветов, ни обрядов… Ни люди… никто иной. Только орки… Я… я…

Кремень незаметно кивнул, мол, пора.

— Я… я решил для себя одно, — делаю паузу и чуть выжидаю. — Я ухожу… Пойду дальше… Пойду на север. Но тогда у племени не будет вождя… К вам снова заявятся белые орки, или кто похуже… и вы снова забудете законы…

— Нет! Не забудем! — заорала толпа.

— А ты, Ярун? Будешь ли помнить?

— Всегда, пока жив, — бодро ответил орк.

— Послушайте меня, племя Тигра. Я, Бор Головорез, оставляю вместо себя своего названного сына. Скажите мне, есть ли кто из вас, кто против Яруна? Он ведь из вашего клана. Он ведь настоящий Тигр. Он орк!

— Кто против орка? — гаркнул Кремень.

Никто не вызвался.

— Нам не нужен человек! — заорала толпа.

О-го-го! Главное, чтобы Кремень смог удержать вожжи управления. Иначе орки меня просто затопчут.

— Ярун! Ярун! — стали звать со всех сторон.

Кремень кивнул мне головой, мол, пока всё верно.

Я глянул на Громыхало. Тот злобно сплёвывал на снег, но не вмешивался. Чувствую, эта личность в дальнейшем крови попортит.

— Ярун! — повернулся Кремень к орку. — Тебя полагают в вожди племени Тигров. Таковым был твой настоящий, и таковым является твой названый отец. Клан спрашивает тебя: сможешь ли ты вести нас, быть мудрым…

Дальше я уже не слушал. В голове вертелась другая мысль: что предпримут белые орки. Про них-то мы несколько подзабыли. Те воины с кольцами в носах ушли на север к своему клану. Что они там расскажут, что в ответ предпримут?..

Тут мои мысли прервали крики. Оказывается, Ярун торжественно поклялся блюсти все древние заповеди.

Фух! Полдела сделали. Теперь бы убраться отсюда, подобру-поздорову.

Поднялся такой крик, что аж уши заложило. Орки размахивали секирами, грозились кулаками, давали обещание вслед за своим новым вождём никогда не отступать от древних правил.

Слово взял Кремень.

— Бор, от всего клана благодарю тебя за то, что ты показал нам, каким должен быть настоящий Тигр.

Ко мне приблизился Ярун:

— Просим тебя принять участие в Пире, как почётного гостя.

Я согласно кивнул. А сам тут же подумал, что мне следует «дожать» новоиспечённого вождя.

Ещё несколько минут орки гудели, как встревоженный улей. А потом меня повели в большой шатёр.

На лобовое место сел Ярун. Рядом разместился Кремень, а меня усадили по левую руку — одно из почётных мест.

Разговор я начал чуть издалека:

— Тебе будет трудно. Это касается не только…

— Я понимаю, — нетерпеливо перебил Ярун.

Слишком молод. Слишком горяч. Его имя оправдывает его нрав.

Кругом стоял шум, орки готовились к Пиру. По рассказам Бёдвара Угрюмого, это понятие включало в себя весьма разнообразный смысл. И под ним понималось не только поглощение еды.

— Тебе нужны будут союзники, — продолжил я.

Ярун никак не отреагировал. А вот Кремень, судя по всему, внимательно слушал наш разговор, но пока не вмешивался.

— Союзники? — чуть нахмурил лоб Ярун.

Несмотря на свой туповатый вид, я заметил в его поведении хорошо скрываемые нотки интеллекта. Особенно выдавали этого орка его умные глаза.

И, кроме того, — подумалось мне, — Кремень ведь не зря выбрал именно Яруна в качестве вождя. Видно есть много иных, пока невидимых мне моментов.

Откуда-то вынырнул Громыхало. Я глянул на его физиономию, и меня осенило откровение: старый шаман давно готовил «свержение» Когтя, и Громыхало ему «помог». Хоть вождь и был орком, но Кремень явно не принял принесённые им «новшества».

Казалось бы, всё просто: кто стоит за вождём, тот и управляет племенем. Но ведь это уж слишком просто.

Вот зачем нужен был Громыхало. Но какую роль он тут отыграл? Только ли прихлебателя белых орков?

А Ярун? Не похоже, что он был разменной монетой. Уж слишком всё прошло гладко…

— Что ты подразумеваешь под союзниками? — не поворачиваясь ко мне, спросил новый вождь.

Он вдруг прокричал какое-то приветствие на своём языке и в ответ донесся дикий гул десятков лужёных глоток воинов. Женский пол, как я потом отметил, тоже присутствовал на Пиру, но при этом эта часть племени вела себя намного сдержанней.