Шрифт:
— Это какой?
— Древней магии джунов.
— Зачем?
— А вот уж на этот вопрос мне ответ не известен, — эльф замолчал, глядя вдаль и думая о чём-то своём.
— И кто сейчас возглавляет Дом? — спросил я.
— Что?.. А! Маргарита ди Дазирэ. Она управляет Советом Дома, являясь номинальной наместницей… Когда-то она занималась всеми финансовыми вопросами, но из-за отсутствия принца, ей пришлось взять на себя бремя власти.
— Вы считаете, что Даккар вернётся?
— Кто знает… Кто знает… Думаю, что со счетов его списывать рано.
— Вы даже не допускаете мысли, что он погиб? Ведь такое возможно…
— Возможно… Но пока нет доказательств обратного, принято считать, что принц Даккар жив.
— А если он не хочет возвращаться?
— Хочет… не хочет…
Эльф встал, хмуро глядя в сторону.
— Оставим этот разговор. Время уже позднее… Давай-ка отдохнём. Утро, что говорится, вечера мудренее. Переспим со всей этой кашей в голове и…
Эльф устало закрыл глаза. Я примостился у стены и уставился на огонь. А в голове медленно переваривались мыслишки и отрывки сегодняшних «откровений».
Да, разве заснёшь со всем эти?
И только подумал, как усталость навалилась на разум, словно медведь на бычка. Меньше чем через минуту я заснул.
5
Мне снилось лето… Помню, что лежал на лугу. Зелёная трава с чуть пожухлыми кончиками. Такая бывает ближе к осени.
Тепло. Полуденное солнце лежит на вершинах темного леса, лениво поглядывая вниз. Вдалеке ползут толстые барашки облаков.
Я лёг на спину и зажмурился. Но даже сквозь веки пробивались красноватые лучи солнечного света. Потрескивали цикады, в воздухе разлился приятный запах луговых трав…
— Э-гей! — кто-то тронул плечо.
Я открыл глаза: надо мной склонился Альфред ди Делис.
— Утро уж, — сообщил он, хмуро улыбаясь. — Погода наладилась.
После пробуждения настроение враз стало каким-то тоскливым. Подниматься не хотелось: я так хорошо пригрелся у костерка, что лежал бы ещё пару часов, да подрёмывал.
Как же мне опротивела эта Сиверия с её холодами да морозами. Тут лето когда-нибудь бывает?
— Ты чего там ворчишь? — спросил эльф, выходя из нашего укрытия наружу. Он огляделся по сторонам и втянул носом свежий воздух.
Я тоже вылез из ниши и растёр лицо снегом, пытаясь хоть как-то придать себе бодрости. Потом мы перекусили, и эльф затушил костёр.
— Сейчас наши пути снова разойдутся, — сказал он. Кажется, и Альфред проснулся с «философским настроем».
Светало быстро. Я снова вылез наружу и стал обдумывать, куда, собственно, теперь двигаться. Следы замело, местность мне незнакома… Придётся надеяться на авось.
— Цвет гнева, — пробормотал Альфред, глядя на восток.
— Что? — остановился я.
— У нас, у эльфов, каждый оттенок неба имеет своё название, — печально сообщил чернокнижник. — Видишь, какой багровый цвет? Это «цвет гнева»… Н-да… вот не думал, что увижу его в такой момент…
— Какой момент? — не понимал я.
Альфред сощурился и повернулся ко мне:
— Ну, удачи тебе, Бор. Как вы, люди, ещё говорите: «На богов надейся, да сам не оплошай». Будь осторожен, — эльф приблизился и положил на плечо свою руку. — Поверь моему опыту: лишняя самонадеянность может сыграть плохую службу. Боги коварны… их дела и мысли нам не понять… Сегодня они к тебе благоволят, а завтра выбросят на помойку.
Эльф подумал о своём друге Клементе ди Дазирэ: даже тот факт, что он был Великим Магом, нисколько не повлиял на его судьбу. Стал не нужен… или мешал… или влез туда, куда не следовало… Вот и нет его, как нет и многих иных достойных эльфов, людей, гибберлингов… Остаются лишь те, кто хорошо лижет задницу. Ведь пока ты выполняешь возложенную функцию, то нужен. А только свернёшь с пути…
— Ты когда-нибудь хотел начать всё сызнова? — спросил эльф, строго глядя на меня. Его глаза блеснули. — Чтобы ничего не помнить из прошлого, чтобы…
— Чтобы снова повторить те же ошибки?.. Я итак начал жизнь заново. И не думаю, что проживаю её достойно…
— Ясно… ясно…
Альфред сжал губы и, резко развернувшись, пошёл прочь. Я остался один, как вчера и хотел… Но, то было вчера. После вечернего разговора с эльфом, мне стало казаться, что мы несколько привязались друг к другу.
Идти по свежевыпавшему снежку было тяжеловато. Примерно через час я поднялся на небольшое поросшее кривыми соснами плато. Впереди высилась неприступная каменная гряда. Она отвесной стеной шла с юга на север, и мне не виделось никакого, даже маломальского, просвета в ней.