Шрифт:
— Пугаешь?
— Нет… просто предупреждаю. Ребята Крюкова — люди отчаянные. Все как один головорезы. Да и он не промах! В таких переделках побывал, что ой-ой-ой.
— Вот и поглядим, — бравадился я, а сам уже раздумывал, как же мне быть.
И тут рядом с нами грохнулось что-то неимоверно огромное. В воздух поднялась туча снега. И снова громыхнуло…
А когда тот немного улёгся, я увидел, как к нам приближаются два людоеда.
— Надо же! — вырвалось само собой.
Я снял лук и пошёл на встречу, вытягивая зачарованную стрелу.
— Взрыв!
Вспышка света озарила мир вокруг саженей на сто. Звук был такой, словно с гор сошла лавина. Великана разнесло в пух и прах, а второй неуклюже покатился по земле. Следующий выстрел и части его тела разбросало в стороны.
— Уходим! Живее! Не то…
Мой язык так и не закончил фразы. Варлам лежал на потемневшем от крови снегу и тяжело дышал. Один из каменей, брошенный людоедами, раздробил его рёбра, и лёгкие, не выдержав нагрузки, лопнули.
Я склонился над Варламом. Тот жадно хватал ртом воздух и растеряно глядел на меня.
В его глазах промчалось всё: и страстное желание жить… и обреченность… немой вопрос, мол, отчего же так быстро обрезалась его Нить… и понимание того, что рядом стоит смерть и ждёт его, чтобы провести в чистилище…
Ну, почему? Почему сегодня? — отразилось в глазах Варлама. — Эх, не простили… не простили…
Он поглядел на меня, как смотрят обречённые на казнь преступники.
— Уходи, — просипел он, выпуская изо рта пузыристую пену.
Я встал. Меня сто раз просить не надо.
А Варлам тут же потупил взор, словно говоря мне: «Ну, ладно. Иди… иди же… Я понимаю… Тебе ещё жить и жить… а мне…»
С одной стороны он меня гнал от себя, но с другой — ему было страшно сейчас оставаться в одиночестве. Смерть его страшила, как и любого человека.
Моё сердце сжалось в кулак. Стало трудно дышать. Но я всё же сделал шаг в сторону, не отводя взгляд от умирающего Варлама.
— Прощай, — проговорил мой рот, а сознание быстро-быстро стало мастерить «стену», чтобы мой разум в который раз не сошёл с ума.
Варлам молчал, глядя на уходящую фигуру. Через несколько секунд последний свет живого мира померк, и он ощутил вокруг себя бездну…
— Нет никакого чистилища… Всё враки… враки… Там ничего нет, — мелькнула, пожалуй, последняя мысль в голове Варлама.
И наступила темнота…
7
Ждать в засаде было утомительно. На второй день рано поутру, едва небо только посерело, я уже засел меж холмов у расколотого надвое обелиска народа Зэм…
Выбраться из земель людоедов было настолько тяжело, что не описать никакими словами… Я спустился к «каменному мешку» и… заблудился… Темень стояла такая, что не было не видно ни зги.
Битый час меня кружило среди валунов. Несколько раз я натыкался на «рёсе», каждую секунду ожидая прихода людоедов…
— Да мать твою так! — крикнул из всех сил, пытаясь изгнать из себя панический страх. — О, Арг, мой покровитель, помоги мне…
А дальше в голову ничего не лезло. Я не помнил ни одной молитвы, не знал ни одного заклинания. Меня начинало колотить… Такой паники, пожалуй, я не переживал за всю свою жизнь. Это я и про Сверра тоже говорю. (Периодически меня посещали воспоминания, похожие на сны.)
— Что делать? Что делать? О, Сарн, что делать?..
Так, спокойно! — Присел… оглядываюсь… Главное, держать себя в руках.
— Услыши молитву мою, и вопль мой к тебе да приидет, — зашептал я, обращаясь ко всем святым сразу.
Рука нащупала на поясе какой-то мешочек.
Что это? Память заторможено выдала ответ: это подарок Веры Смирновой, служительницы культа Тенсеса из Гравстейна — мешочек с крупицами Света.
— Не отврати лица твоего от мене, — продолжал молиться я, непослушными пальцами развязывая тесёмку. — Святой Тенсес, придай мне сил.
Крупицы на ощупь напоминали муку. Они тускло светились в ночной тьме. Я щедро осыпал свою голову и снова повторил:
— Святой Тенсес, придай мне сил…
Не скажу, что сразу стало легче, но откуда-то повеяло душевным покоем.
Смирнова говорила, что эти крупицы способны были придать жизненных сил их владельцу, но только коли он верует. Но мне нужны были не только жизненные силы.
Я вытянул зачарованную стрелу и громко сказал:
— Тин! Огонь!
Конец стрелы вспыхнул, освещая окружающий мир на несколько шагов вокруг.