Фигура пошевелилась и застонала.

— Что? — ни разобрать ни слова. — Я не понял… Повтори.

— Ты-ы… человек? — хрипло прошептал незнакомец.

— Да, — с этими словами я вытянул нож и стал искать путы. — Как зовут?

— Ва-а… Варлам… я Варлам…

Вот повезло! Аж не верилось. В живых остался последний пленник, да и тот, кто мне нужен. (А Глазастиков жаль. Их мамки очень расстроятся. И, кстати, теперь понятно, отчего Стояна меня торопила…)

— Варлам? С «Валира»? — спросил я, кажется, нащупывая верёвку.

Нож без труда её рассек, и человек попытался пошевелить освободившимися руками.

— А ты кто? — спросил он, приподнимаясь. — Тебя за мной послали?

— Можно и так сказать, — ответил я, перерезая веревки на ногах.

— Капитан?.. Или кто другой?

— Хватова знаешь? Из Острога.

— Егора?.. Дай воды попить… горло пересохло…

И человек жадно припал к эльфийской фляге. Я поздно сообразил, что в ней полугар. Но Варлам словно этого и не заметил: выпил и не поперхнулся. Он сделал несколько мощных глотков и чуть приободрённым голосом выказал своё удовольствие.

Я меж тем подошёл к выходу и выглянул наружу. Пламя костров казалось ярче. Людоеды по-прежнему сидели небольшими группками, что-то пожёвывая, и переговариваясь друг с другом.

Их уродливые рожи в свете костров выглядели настолько отталкивающе, что я волей-неволей поморщился. Такое тупое выражение лица бывает только у малоумков.

Тьфу ты! Наплодилось всякой хрени!..

Я вернулся к Варламу, который всё ещё жадно хлебал воду.

— Ещё кого живым видел? — спросил у него.

— Последние были гибберлинги… Глазастики.

— Где они?

Вместо ответа Варлам кивнул в сторону жующих людоедов. Я смачно выматерился.

— Ты их знал? — шёпотом спросил Варлам.

— Заочно… Знаком с их матушками.

— Н-да… Они кое-что говорили перед своим концом. Вернее, сказал последний из «ростка». Вроде, Франк.

— И что именно?

— Нёс какую-то околесицу про родину…

Я приблизился, и получилось так, что практически навис над Варламом.

— Говори всё, что он сказал. Слово в слово, — прошептал на ухо.

— Ну… ну…

— Быстрее, — подгонял я.

— Говорил, что всё, что осталось от его родины — это скала в астральном море. Ещё говорил про какого-то Непоседу… Он бредил. Рана была тяжёлая. Да и лежал гибберлинг вон у той стены. Я плохо слышал, — быстро забормотал Варлам.

— Что про Непоседу сказал?

— Надо ему, мол, сообщить. Их «росток» затем и шёл, чтобы рассказать про скалу в астрале… Остальное было бредом… Набором слов…

Я глухо рыкнул и поднял Варлама на ноги.

— Всё?

— Угу… А потом пришли эти… Они схватили его и утянули наружу. Печальный конец… Бр-р! Как представлю… Думал, что и меня сожрут, как какую-то свинью на праздник.

— Да уж… Но мы ещё не выбрались отсюда. Рано радоваться.

Я снова выглянул наружу и знаком подозвал к себе Варлама.

— Иди за мной след в след. И не шуми…

Мы двинулись вниз по склону, старательно прижимаясь к стене.

Мне, в отличие от Варлама, было понятно, о чём говорил Франк. Он был разведчиком, которых гибберлинги слали во все концы Астрала, чтобы те нашли утраченную Родину. Выходило, что младшие Глазастики были теми, кто её и нашёл. Вернее, они нашли то, что осталось от их Родины.

Странно, почему они скрывали это от своих? Отчего не рассказали обо всём в Гравстейне? Зачем спешили к Фродди Непоседе на Новую Землю?

Что-то не стыковалось. Но ни время, ни обстановка не позволяли трезво поразмыслить над всем этим.

Мы спустились к маленькой рощице и остановились чуть передохнуть.

— Ты слишком быстро идёшь, — чуть задыхаясь, прошептал Варлам. — У меня сил не хватает…

— Собери волю в кулак, иначе, когда дикари хватятся тебя, а мы ещё будем здесь… Сам понимаешь, чем это кончится.

Я позволил Варламу передохнуть чуть больше, чем планировал, и мы снова тронулись в путь. Ночная мгла стремительно поглощала мир вокруг. С одной стороны это позволяло нам идти незамеченными, но с другой это и мешало продвижению. Варлам часто спотыкался и падал на снег. И, в конце концов, он выбился из сил и тяжело опустился на поваленное дерево.

— Всё, больше не могу.

Я вернулся к нему и стал рядом.

— Ты ведь не из Сиверии? — вопрос насторожил Варлама.

Он замер, глядя на меня как-то исподлобья.