— В чём смысл Истории?

— В чём? — осторожно сказал Альфред.

— В борьбе противоположностей. Сарн против Нихаза. Нихаз против Сарна. С каждым витком это противостояние становится всё явственней, всё жёстче… Мы постоянно на каком-то распутье… Куда идти? Чью сторону поддержать? Жить по справедливости? А кто из богов справедлив? Тогда, может, жить, как того желает твоё естество?

— Ну, я слышал о подобных идеях… Скажу лишь одно: природа нашего бытия не даёт нам права думать, что вся наша жизнь бессмысленна. Потому мы и считаем себя «детьми» богов… А на самом деле мы «игрушки» в их руках…

— Закон воздаяния, — вдруг сказал Великий Маг. — Вот по какому принципу идёт История. Ничего и никогда не происходит просто так. Ничего нигде не бывает бесследно. Посадишь яблоню — вырастет яблоня. Посадишь чертополох — он и вырастет.

— Такой закон? Интересный, — усмехнулся Альфред. — И как ты его назвал?

— Воздаяние… В этом мире действует только он. Как сделал, так и получил. Иными словами: совершишь злодеяние и тебя настигнет кара… Хотя бы в виде мести…

— Ну не скажи. Многие злодеи живут лучше праведников… Скорее, история живёт по закону сильного. Ты же сам говорил о борющихся друг с другом деревьях… Тьфу ты! Богах. Где ж тут нравственный закон? Где справедливость? Они сражаются друг с другом, а мы, как те ветки… или листья… Нет уж. Жить надо сегодняшним моментом.

— Закон сильного, говоришь? А вспомни джунов. Они победили Хозяев мира — драконов. А что сталось с их расой? Где они?.. Нет, в этом мире правит иной закон.

— Вот видишь! — почему-то обрадовался Альфред. — Джуны, драконы, племя Зэм… Одни были сильнее других… умнее, изворотливее, хитрее… Кто-то обманывал сам себя…

— Ты слышал, что сейчас сказал?.. Лишь подтвердил мои слова.

Клемент как-то странно улыбнулся. Он вдруг посмотрел вверх, в сторону уходящего на покой солнца.

— Цвет гнева, — сказал он, кивая на небо.

— Где?.. И что? — сегодня Альфред просто не узнавал Клемента.

— Н-да… Видно, за грехи своего Дома отвечать придётся мне… За Первый Собор, за Шерт…

Великий Маг грустно посмотрел на своего друга и тяжело вздохнул. Альфред не понимал Клемента. А, может, в тот момент просто не хотел понимать.

«Причём тут Первый Собор до Великого Мага? Причём тут Шерт? Когда это было? Тысячи лет назад! Тогда жили иные эльфы, правили иные порядки… Почему он считает, что должен платить за старые грехи?» — недоумевал чернокнижник.

— А ты в Сиверию собрался? — неожиданно спросил Клемент.

— Есть такая мысль… А что?

— Интересный аллод… Загадок на нём не счесть.

Ди Дазирэ откинулся назад и, повернувшись к одной из своих подруг, страстно впился в её в малиновые губы. Альфред ещё хотел кое-что сказать, но в этот момент блондинка погасила все слова жарким поцелуем.

Мысли враз померкли. Ди Делис поддался и блаженно закрыл глаза. Местные эльфийки одним только поцелуем были способны разжечь в мужчине могучее желание.

Этот вечер обещал немало пикантного.

Не вышло разговора, — промчалось в голове чернокнижника, ответившего на поцелуй своей пассии. А ему ещё много чего было сказать своему другу про отношения ди Дусеров и ди Дазирэ. Но, может, как-то в следующий раз…

— Так что скажешь, Альфред? — снова обратилась урядница, вырывая разум эльфа из озера воспоминаний.

Чернокнижник ещё раз оглядел всех присутствующих, а потом, откашлявшись в наступившей тишине, заговорил:

— Мы сами посмеиваемся над язычниками. Их глупые верования… иногда наивные… А меж тем… — эльф изогнул бровь в вопросе. — В Сарнауте сейчас сложилась такая странная ситуация. Я бы её назвал новой формой язычества.

Люсиль хотела что-то возразить, но чернокнижник остановил её жестом руки.

— Вы все сейчас тут здорово изгалялись. Но слово перешло ко мне, потому, будьте так добры, сначала выслушайте. Потом можете высказываться… Договорились? — эльф улыбнулся и тут отчего-то поглядел на меня. — Итак, я сказал, что нынешняя ситуация стала напоминать язычество, только в иной форме. Верования перемешались, дополнили друг друга. Сарн, бог Света, стал и богом добра. Нихаз… Его именем мы пугаем и проклинаем. А кто он? Бог Тьмы… У нас же бог зла и всякого непотребства. Признаюсь честно, что я, и то подвергся этим веяниям, и сам порой поминаю сего бога в дурном значении слова. А ведь в Тенебре я Историк!

Альфред рассмеялся. Мне подумалось, что он сейчас и не замечает, будто вокруг обычные люди, а не эльфы, перед которым, я думаю, в его представлении он мысленно выступает.

— Вы, конечно же, будете возражать, — продолжил Альфред. — Ещё бы. Ведь так вас научили…

— Не пойму тебя, Альфред, — нахмурилась Огонькова. — Ты хочешь сказать, что нет никакого Сарна, нет Нихаза…

— Отчего же. Против этого я совсем не возражаю. Но вот только кто они на самом деле?

— Боги.

— Боги, — согласно кивнул эльф. — Естественно. Но те ли, которыми вы их себе представляете?