Утром урядница выделила несколько человек (в том числе и меня), и дала команду проверить окрестности.

Я пошёл в паре с десятником Демьяном. Мы обследовали северную часть берега и к вечеру вернулись в лагерь.

— Видели двух орков-охотников, — докладывал десятник. — Подобрались к стойбищу, насколько смогли.

— И что?

— Ну… по предварительным наблюдениям, воинов там мало.

— Ты уверен? — серьёзным тоном спросила урядница.

Две другие группы уже вернулись и докладывали практически тоже самое, но она всё-таки ждала заключения Демьяна.

Тот оглянулся ко мне, ожидая поддержки.

— В стойбище около двадцати воинов. Но они каждый день уходят на охоту, так что там остаётся не больше… не больше десятка.

— Значит, Сарн меня услышал, — бросила Огонькова, угрюмо глядя вниз. Было непонятно, то ли она довольна результатом нашей разведки, то ли напротив — сожалеет. — Утром выступаем.

Она собрала всех вокруг себя и снова объяснила план набега. Отряд разбили на три группы. Я попал в ту, которая должна была атаковать со стороны западных ворот.

— Запомните, — говорила Мила, — любого орка, которого вы встретите на своём пути, необходимо уничтожить.

Она нахмурилась, что-то обдумывая. Я услышал её бормотание насчёт того, что насильникам одно наказание — смерть.

— Стремительность, напор, беспощадность! Будет всё это, будет и победа… И ещё раз напомню, что в стойбище надо входить одновременно со всех сторон, — дала последнее напутствие Мила. — Завтра надо постараться. Это не приказ, это просьба… А сейчас всем отдыхать.

Я вырвался вперёд. Моя группа была весьма медлительна, а это очень раздражало. Жаль, что командиром назначили не меня… Хотя от урядницы этого и следовало ожидать, уж очень она на меня взъелась.

Плюнув на робеющих воинов, никак не могущих определиться с тем, как подбираться к стойбищу, я пошёл сам. Занял позицию шагах в пятистах от подъёма к западным воротам. Остальные группы двигались к своим местам, а это займёт, по моим подсчётам, около часа.

Сегодня ветер был чуть тише. Грязно-серые облака лениво ползли по небу, рассыпаясь снегом по всей равнине.

Я долго сидел в засаде, поджидая ратников. Те засели у группы яйцеобразных гигантских валунов, решив там дожидаться команды к атаке.

«Далеко. Очень далеко, — досадовал я. — Потом до ворот будут брести полчаса».

И тут на склоне появилась темная фигура, медленно спускающаяся вниз в долину. Очевидно, это один из тех орков, которые ходили в тундру на охоту.

Шёл он прямо в мою сторону. Уверенно, спокойно…

Я замер в ожидании. Надо было пропустить орка мимо, а потом пользуясь плохой видимостью, попытаться на него напасть.

Лежать на снегу было холодно. Да ещё приспичило… А как тут сходишь? Не под себя же! Надо ждать… терпеть.

А орк шёл медленно, неторопливо.

Пытаюсь отвлечься от одной и той же мысли. А как назло только об этом и думается. Лежишь, ждёшь…

Наверно, лучше не подбегать к орку, а просто выстрелить из лука. Трудно, особенно в такую погоду, тут я согласен, но другого выхода не вижу. Противник успеет среагировать раньше, чем я попытаюсь подкрасться к нему. Да ещё может и увидеть кто-то из стойбища.

Я осторожно выглянул. Охотник прошёл от меня шагах в двадцати. Он направлялся на северо-запад к тундре.

Приспичило так, что аж терпежу нет. И надо чтобы в такой отечественный момент!

Хотя это и не удивительно. Это жизненное наблюдение: даже живот начинает крутить, когда ты занят, и отвлечься нет никакой возможности.

Я вылез из укрытия, достал обычную стрелу и живо насадил широкий листообразный наконечник. (Вот же..! Сил нет, сейчас обмочусь…) Лук в левую руку. Стрела послушно влезла пазом в тетиву… (Ёк! С-с-сука… всё больше не могу… сейчас побежит…) Характерный скрип гнущегося дерева. Тетива коснулась подбородка.

А ветер прямо в лицо… Могу промазать. (Да стреляй ты! Чего тянешь?)

— Тьфу ты! — отплёвываюсь. Лишь бы орк не повернулся в мою сторону.

Только это подумал, как снова приступ. Чувствую, мочевой пузырь сейчас лопнет.

Тынь! Стрела заспешила вдаль к копошащейся орочьей фигуре.

Я бросил лук, даже не пытаясь проследить полёт стрелы, и заспешил развязать тесёмки штанов. (Быстрее, Бор, быстрее!.. С-сука, нема сил…)

Мочился я долго, даже не боясь отморозить своё мужское сокровище.