— Взрыв! — через пару секунд на склоне взвился черный смерч. Ба-ах!

Пугало не количество нападавшей нежити. Я глядел в их пустые глаза, лишенные всякого смысла, и по спине проползал холодок ужаса.

— Сомкнуть ряды! Куда, мать вашу за ногу, расползлись? — орал десятник.

Я обернулся: мы с Первосветом очутились далеко в стороне от отряда.

— И-и-н-на! — восклицал мой товарищ, периодически размахивая топором. — Прорвёмся, брат!

— Взрыв! Взрыв!.. Первосвет, мать твою, ближе ко мне! Не отходи!

— Да они везде! Откуда только… И-н-на! Сдохни, тварь! Ха-ха! Мне один случай вспомнился…

— Нашёл время байки травить. Взрыв!

— А чего ждать-то? Вдруг тут помрём.

— Типун тебе на язык!.. Ладно, кончай болтовню… Взрыв! Взрыв!.. держи дыхание ровней!

— А-а-а! — этот крик резанул по слуху явным диссонансом.

Я позволил себе чуть отвлечься и глянул в сторону: Фрол со своими приспешниками вступили в бой с несколькими мертвецами. А кричал раненый, судя по всему в живот, наёмник.

Лучше всех дрался Лузга. Видно, что тёртый калач.

— Бор! Слева!

Я резко развернулся.

— Взрыв! — и вверх подлетели и руки, и ноги, и грязная голова, и земля. Снег мгновенно превращался в пар…

— Держись, Бор! — весело прокричал Первосвет. — Помнишь, как в Орешке было?

— Помню… Ты, брат, не болтай. Вон гадина к тебе ползёт…

Точно, одна из нежити, даже не смотря на отсутствие нижней части туловища, упорно лезла к нам. Первосвет подскочил и уверенным движением отсёк мертвецу голову.

Ратники, воссоединившиеся в одну кучу, подбадриваемые Глебом Семижильным отбили ещё несколько крупных атак, потеряв по предварительной оценке троих. Стоявший подле них Бернар тоже вовсю старался, разрывая нечисть разрядами молний. Его сотоварищ — служительница Света, стояла подле, по-прежнему призывая в помощь Тенсеса, посылая его благословение на ратников. Не знаю даже, помогало ли это, либо нет, но мне вдруг вспомнились подобные потуги самого Бернара на острове Безымянного.

В воздухе разлился запах гари и ещё примеси чего-то тошнотворного.

— Взрыв! — зачаровал я очередную стрелу.

— И-и-н-на! Да сколько же вас тут!

Лицо Первосвета было черным от дыма. Он уже не подбадривал меня своими прибаутками, а лишь сосредоточенно бился с теми, кого не успевал уничтожить я.

Тут снова стала ныть левая рука. Наваливалась усталость.

— Бор! — это кричал Фрол. — Бор!

Я обернулся: рядом с экспедитором остались двое. И причём один из них был серьёзно ранен. А сверху уже выходило десятка полтора новой нежити.

— Первосвет, — бросил я своему товарищу, — отходим к ним.

— Хорошо! — кивнул гигант, отбиваясь от очередного мертвеца. — И-н-на! И-н-на!

Меньше минуты и мы оказались подле Фрола с его людьми.

— Идём к отряду! К Глебу, — приказал я. — С таким навалом мы сами просто не справимся.

Только сказал, как сверху вылезли ещё Восставшие.

— Пропали, — пробормотал Лузга. — Их тут целая армия…

— Спокойно! — сурово сказал Первосвет. — Отобьёмся.

Наши голоса заглушил громкий хлопок, а потом яростный треск. На соседний пригорок «полился» дождь из молний, превращая лавину нежити в сплошную кашу. Длился он от силы секунд пять, но тогда мне показалось, что очень долго.

От жара дымилась земля, снег тут же превращался в воду, а через секунду в пар, отчего весь холм заволокло туманной дымкой.

Трах! Трах! Тра-та-тах!..

— Парко, как в бане, — услышал я слова Первосвета. — Ха! Кровавая банька! Не находишь?

— Шевели ногами! — сердито пробурчал я.

Видно было, как вдруг зашатался Бернар. Он тут же упал навзничь. Видно, все силы ушли на те грозовые разряды, выпущенные по нежити.

— Да их там тьма тьмущая! — услышали мы чей-то крик.

Оказывается, Глеб послал одного из ратников поглядеть, откуда наступает нежить. Разведчик бросился назад. Мы тоже подоспели к отряду.

— Говори, — потребовал десятник.

— Фух! — человек еле отдышался, и затараторил: — Там их голов двести, не меньше. Идут на северо-запад…

— К порту, что ли?

— Похоже да. Некоторые направились к нам, видно их привлёк грохот. Хорошо, что холмы прикрывают отряд от их основных сил. А то, если б заметили все…

— Ёлки зелёные! — Глеб досадно выругался. — Что делать-то будем? Только четвёртый день в пути, а уже…