— Я помню его, — говорил Гомонов, а потом ещё с минуту-другую, молча, шамкал губами. — Тогда он настолько был далёк от религии, как земля от неба. Простой парень, невесть как попавший в обучение на Ратный Двор. Ему тогда было двенадцать лет.

Да-да, двенадцать лет. Ничего выдающегося наставники в нём не увидели.

Так продолжалось года три. Говорят, нрав у Воисвета… А это, кстати не его первое имя. Ты знал? Сие прозвище он получил за свой «бешеный» норов. А в действительности его звали Козьмой Беловым.

Гомонов снова замолчал. Я уж подумал, что он заснул.

— Вот слушай… Потом, так пишут в летописях, он отправился на аллод Кирах вместе с лигийским флотом, где участвовал в великой битве. Это было… весной… 910 года. Памятное сражение…

Гомонов прикрыл глаза, словно вспоминая те дни. Его рот долго чмокал, будто обсасывая вкусную кость.

— Как ты наверняка знаешь, результатом была гибель Тенсеса, и падение нашей первой столицы. Ужасные дни! Жуткие… А годом спустя появились так называемые «слуги Тенсеса».

— Кто?

Но Гомонов словно и не услышал вопроса.

— Они-то и принесли нам учение о Даре воскрешения…. Н-да!.. По просьбе магов, на Кватох прибыл Скракан. Он-то и стал верховным держателем аллода. Где-то… кажется в 957 году… тогда война между Империей и Лигой разразилась с новой силой. Однако имперский флот на тот момент оказался наиболее мощным. Он практически уничтожил корабли Лиги… Побережья наших аллодов-островов оказались открытыми, и имперские солдаты толпами высаживались для их захвата.

Гомонов вздохнул и вновь замолчал.

— На Ингос тоже высаживались? — поинтересовался я, вдруг вспоминая жизнь Сверра.

— А то! Кровавые были деньки…Слышал о своём тезке Сверре? О его великом подвиге, когда он отбил атаку нескольких имперских кораблей, которые сжёг дотла?

— Слышал.

Гомонов улыбнулся, обнажая гнилые пожелтевшие зубы.

— Война, конечно, затянулась. Но Империя имела преимущество только в Астрале. И тут Воисвет смог отличиться: он захватил один из вражьих кораблей и тем самым дал возможность разобраться в их преимуществах перед нашими.

— И в чём оно?

— В астральных пушках! Учёные народа Зэм научились выделять магическую энергию из Астрала и особым образом её применять. Неужели ты никогда об этом не слышал?

— Не помню, — пожал я плечами.

— Жаль… Уже до этого, говорят, Воисвет обратился к учению Церкви. Не ведаю, что приключилось, но вроде бы он пережил какое-то… то ли откровение, то ли нечто в этом роде. В общем, Церковь приобрела в его лице ярого сторонника своего учения. В считанные годы он достиг высокого положения среди паладинов. Говорят, что его бешеный нрав в некоторой мере укротило служение Свету. По крайней мере, он стал более дисциплинированным.

Через несколько лет блокада Лиги окончилась. Война перешла в такую вялотекущую стадию… А ещё через год Скракан предлагает Империи в лице их Великого Мага Незеба объединить силы для борьбы с демонами. Они подписывают договор и два флота отправляются к Вратам Джунов, чтобы навсегда их запечатать.

И только ценой своей жизни эти маги спасли наш мир от дальнейшего вторжения демонов. Разбитые остатки флотов вернулись на Кватох и Игш… Печально! Столько погибших! Море слёз…

Гомонов вздохнул.

— Слушай дальше… В это время в Кании назрел острейший конфликт между сословиями. Большинство народа разочаровалось, как во дворянстве с их непонятной политикой, так и в магах с их «великими» целями. Не было единства…. Церковь теперь виделась как единственная альтернатива. Но и ей нужен был харизматический лидер, иначе она повторила бы судьбу иных сил.

Авторитет Воисвета рос вместе с его победами. И вот случилось то, что следовало ожидать: став фактическим главой Церкви и получив сан паладина Первого Круга, в 1005 году в результате первых в своём роде свободных выборов, он становится новым Наместником Кватоха. Примерно аналогичная ситуация произошла и на Фороксе: там Наместником стал священник Церкви Света — Иван Подвижник.

А спустя три года была открыта Святая Земля. Война с Империей возобновилась с новой силой и… уже несколько лет она длится с переменным успехом. На дворе тринадцатый год, а вспоминаются только поражения. Особенно на Паучьем склоне в десятом году.

Благородные семьи грызутся друг с другом, обвиняя во всех бедах то Церковь, то магов, а меж тем недовольство в народе-то снова растёт. А просто у Лиги нет цели. Она словно в болоте, барахтается там, не имея сил выбраться.

Сейчас одна из важнейших проблем — это противопоставление Церкви по отношению к остальным силам. Её влияние настолько возросло, что порой приносит больше «ядовитых плодов», чем что-то полезных. Да и сама Лига, как объединение трёх рас — людей, эльфов и гибберлингов, — уже начинает трещать по швам. Первоначально всё задумывалось как взаимопомощь друг другу в борьбе с Империей. А сейчас каждый тянет одеяло на себя, обвиняя друг друга во всех грехах. Все ведут свою игру, и этим пользуется Империя.