Мятеж в Орешке, и в этом нет сомнения, дело её рук. Чтобы мы не говорили, кого бы ни искали и не обвиняли в мятеже, но во всём видны старания хадаганцев.

— Как бы Воисвет не пытался удержать тройственный союз, — бормотал уставшим голосом Гомонов, — опираясь лишь на авторитет Церкви, но без единства всех рас Лига распадётся.

Слушать об этом в третий, или в четвёртый раз подряд было утомительно. Да и вообще, я не очень люблю подобные посиделки. Чувствую себя болтливой бабой, перемывающей кости всем подряд.

Кое-как отговорившись от Гомонова, я поспешил выйти вон. Свежий воздух приятно ударил в лицо. А в сравнении с душной кельей летописца, вдвойне приятно.

На улице уже стемнело. В небе появилась луна, освещавшая всё вокруг не хуже солнца. Благо ещё, что на земле лежал снег и от этого становилось светлее.

Я пошёл искать Руту, интенданту Молотовых. По словам купца, она обитала недалеко от восточных ворот.

Свернув на очередную заснеженную улочку, я вдруг ощутил знакомое чувство опасности. Ноги сами собой замедлили свой ход и я резко обернулся.

Надо сказать весьма вовремя. Из темноты закоулка вылетел камень, который лишь чудом не разбил мне не голову. Тут же темная фигура бросилась назад и скрылась за углом.

Ни хрена себе, дело! Кому я уже дорогу перешёл? Это ж он наверняка следил, ждал покуда мы с Гомоновым наговоримся.

Я подошёл к месту засады. Следы тут, конечно, были, но я снова ощутил себя глупым юнцом. Разобраться кому они принадлежат просто не смог. Единственное, что отметил, так это их небольшой размер. И, если судить ещё по той тёмной фигуре, нападавший был малого роста, но весьма подвижным и ловким человечком.

Возвращаться и отслеживать, откуда он пришёл, да куда дальше дёрнул, было бы пустым делом. И единственное, что сейчас стало мне понятно, так это то, что ухо следовало держать востро.

Я ещё раз огляделся и снова направился к Руте Снеговой.

Она обитала в небольшой старенькой избе, стоявшей на самом отшибе поселка, шагах в пятидесяти от лабаза Молотовых. Здесь была только одна комнатка, часть из которой занимала печь.

Первое, что сразу бросилось в глаза, там это именно глаза Руты. Вернее, даже её взгляд. А он о многом рассказал.

Конечно, кое-кто возразит, что по внешности о человеке судить трудно, да и неправильно. Ведь при этом легко ошибиться, и надо быть большим специалистом, чтобы «читать» человека как книгу. Бывает, что видишь чьё-то лицо, и его владелец кажется злобным человеком. А в жизни окажется, что всё наоборот. Вот и выходит, что ты ошибся, зазря на кого-то понапридумывал.

Но вот в случае с Рутой (и я был в этом отчего-то уверен) дело обстояло совсем по-иному.

В её взгляде читалось одиночество, обречённость и некая беззащитность, приправленная эдакой формулой, типа, будь, что будет, всё равно жизнь пропащая. И ещё глубокая печаль человека, потерявшего в этой жизни что-то очень-очень важное. У неё было лицо умного человека, человека потонувшего в каких-то тяготах, смирившегося с ними, как с неизбежным злом. Я даже не заметил, как вдруг стал ей сочувствовать. На какое-то мгновение-другое Снегова показалась мне малой девчонкой, не способной самой справиться с жизненными трудностями, но имеющей гордость никого не просить о помощи.

Я даже придумал ей своеобразный девиз: «Сделаю всё сама».

Так оно видно и выходило. Да и к тому же в пользу этого заключения говорил тот факт, что она была интендантской у Молотовых, а те бездельников не терпят.

Рута нисколько не удивилась моему приходу, видно её уже известили. Я начал было объясняться, но Снегова перебила мои словоизлияния встречным вопросом:

— Будете кушать? У меня всё готово.

Её голос был чуть низким, но приятным. Он даже как-то гармонировал с её внешностью. Я отметил про себя, что, пожалуй, другой голос ей не подошёл бы.

Рута быстро глянула мне в глаза, и тут же опустила взгляд, несколько растеряно улыбаясь. Было похоже на сцену, типа: «Да, хозяин! Конечно, хозяин. Как скажите, хозяин».

Она была невысокого роста, относительно молодая, с симпатичным личиком, напоминавшим лисью мордочку. Темно-русые волосы были сплетены в длинную косу. На лбу красовалась широкая нежно-голубая лента. Одета Рута была в грубую одежду мужского покроя, делавшими её больше похожей на охотницу. Движения у неё были точными, но не резкими. Тонкие белые пальцы нервно теребили конец ремешка. Видно, что ей было несколько неудобно от того, что я так пристально её разглядываю.

— Можно и поесть, — кивнул я, проходя внутрь.

На стол Снегова накрыла довольно-таки быстро. Потом отошла в сторону, наклонила голову и стала чего-то ждать. И снова я подумал, что она внутренне говорит: «Как скажите, хозяин».

Я вдруг ощутил некий дискомфорт. Подумалось даже: уж не больна ли эта девушка? Или умом нездорова.

— Садись, — приказал я, указывая на лавку у стола.

Рута подняла взгляд. На какую-то секунду в нём мелькнул недобрый огонёк, но Снегова послушалась и присела.