Через минуту мне полегчало. Эльфийка на удивление никуда не ушла, а даже напротив, подошла ещё ближе.

Нихаз поймёт этих некромантов! Видно, сказывается их возня с мертвецами… А от тех воняет похлеще моего. Чего тут нос воротить? Ишь ты, какая!

— Так… Вижу ты в норму не скоро придёшь? Вот что, дорогой мой! — эльфийка положила мне на лоб свою ладошку и я ощутил насколько прохладная у неё кожа. — Пить надо уметь…

— Да пошла ты…

Кристина вдруг побледнела и испуганно отдёрнула руку.

— Что такое?..

Закончить мысль я не успел: разум обволокла непроглядная тьма и на какое-то время тот отключился. Когда мои глаза снова смогли хоть что-то различать, уже солнце поднялось над горами и осветило верхушки небольшого лесочка у посёлка. Я полулежал на громадном бревне, руки-ноги уже не трусились.

— Что это было? — сухо спросил у эльфийки, хмуро глядящей с небольшого возвышения на западный берег Вертыша.

— Ты немного поспал… Поручи гибберлингам дело, так они его запорют, — досадно говорила Кристина. — Просила же к утру привести тебя в чувство… Хотя, куда им… Говорят, ты колдунов убил? А это, между прочим, чревато… Внешне походит на то, что ты законченный пьяница. Так гибберлинги, да и я поначалу, подумали…

— Что, сглазили? — буркнул я.

— Дурак ты!.. Да ещё какой! Магическое следует побеждать магическим, иначе… видишь, к чему подобное приводит? Мозг затуманен, самого трусит… Выпивка на первое время приглушит тяжесть проклятия, а потом… потом только усугубит. Думаю, что тебя ещё несколько дней будет…

— Что ты хочешь? — пошёл я в «атаку». — Благодарности за спасение моей души?

То, что мне стало гораздо легче — не было сомнения. Но вот настроения это мне не добавило. Сглазили, прокляли — хрен со всем этим!

— Спасибо, — демонстративно откланялся я. — Довольна?

Эльфийка вздохнула и повернулась ко мне.

— Ну, ты и… В тебе вообще есть что-то… что-то… человеческое? — спрашивала она, но не понятно, то ли в шутку, то ли нет, но я воспринял вопрос всерьёз. — Тоже мне герой Сиверии!

Обидно было такое слышать! Кажется, на мой разум стали надвигаться знакомые шоры.

— Ты столько дел тут наворотил, такую «кашу» заварил! — продолжала Кристина, морща свой тонкий длинный носик. — Мне уже из Новограда пишут, мол, надо тебя вытягивать из этого дерьма… Навёл тут порядок! За сто лет не расхлебаешь!

— Уж навёл! Кто же ещё наведёт? Можно подумать вы все тут так радеете за местных…

— Ты всего не знаешь! — перебила она. — Ох, и трудно с тобой будет! Между прочим, за тобой готовятся отправить отряд?

— Какой отряд? Зачем?

— Чтобы доставить в столицу. По слухам прямо в Башню к Айденусу для разбирательства… твоих «подвигов».

Кристина замолчала, то ли подбирая слова, то ли что-то обдумывая.

— Дикарь! Варвар! — сердито бурчала она. — Я как узнала обо всём… Неужели ты никогда не рассматривал возможности делать всё более мирным путём?

— Выходит, что нет… По другому не умею. Не научен. Как видишь, я не для этих целей был создан.

— Создан? Кем? Уж не богами ли, а? — Кристина плеснула руками. — Чудовище!

Её крылья затрепетали сильнее.

— Кто бы ни создал… Вы все думаете, — зло чеканя слова, отвечал я, — коли сделали такое… такое чудовище, как я, так значит, оно будет тихо, мирно в уголке посиживать, травку пощипывать? А коли надо, мол, скажете вперёд. Мол, иди, бодайся! И чуть что — снова в уголок. Так? А я не такой! Вот ты говоришь, нет во мне ничего человеческого, а? Но в вас самих ли есть?

— Я не человек…

— Не передёргивай! Ты понимаешь, о чём я. Вы сами моими руками свершаете ужасные поступки, но думаете, что не причём. Ведь не мы же это сделали! Это он! Это Бор! Надо ещё посмотреть, кто из нас чудовище.

— Чудовище? — Кристина стала мертвенно-бледной. — Не знаю, чем ты руководствовался в своих… героических подвигах, но столько крови здесь не лилось со времён Пушных войн. А то, может, и тогда подобного не было.

— Я не понимаю, отчего ты сердита? Я поступил по справедливости. Да, именно по справедливости!

— Все мы думаем, — сказала Кристина чуть погодя, — что служим добру и справедливости. А вот вопрос: кто из богов носит в себе эту самую справедливость? Кто из них воплощение добра?

— Сарн. Ведь он же бог…

— Ха! — Кристина отвернулась. — Сарн! Как мало ты ещё знаешь об этом мире. А ещё мнишь себя орудием добра… Живи сам и давай жить другим!

— Ха! — в тон эльфийке ответил я. — Те, кого я убивал — заслуживали смерти.

— Спорно. Всё спорно.

— Да? А коли водяник берёт ребёнка и со всего маху… Что тут спорного? — я злился, чувствуя, что перестаю контролировать себя. — Я, по крайней мере, всегда честен с самим собой. Сделал, значит сделал!