– Она вечно паникует, – сказала Молодая, – я хочу только поговорить с тобой и показать много интересного.

– Он увидит твоё интересное, когда придёт время, – взглянув в глаза Молодой, прорычала Старая, – вечно ты торопишься.

– Так он приехал ко мне по велению души! – продолжила спор Молодая. – Он стремился на встречу именно со мной и хочет остаться.

– Да что ты говоришь! – ехидно произнесла Старая, – а не наоборот ли? Он приехал сюда помогать мне, показав презрение к тебе. Хотя это презрение просто его юношеская глупость и коммунистическая пропаганда.

– Вы о чём спорите? Как две бабы могут решать, зачем я сюда приехал. Это не ваше дело. Ты молодая ищи себе парня и жмись с ним в парке на скамейке, а ты старая иди домой и не мешай работать. И отпустите меня, в конце концов, долго я буду памятником?!

– Идиот ты! – в сердцах сказала Старая. – И таких идиотов сюда приехало предостаточно. Вот только поговорить мы можем с немногими. Уезжай отсюда побыстрее, я не смогу долго тебя прикрывать.

После этих слов тент откинулся на крышу кузова и женщины исчезли.

Прошло двадцать пять лет. За это время я ещё два раза видел Молодую, но она каждый раз исчезала, когда рука Старой касалась её руки. Видимо ещё не время мне взять Смерть под руку и пойти с ней в вечность. Но я умею ждать, а уж Молодая думаю и подавно.

На берегу Ладоги, недалеко от Разорванного кольца, сидел юноша. В нескольких метрах от него, на небольшой полянке, стояла палатка, и лежал нехитрый туристский и рыбацкий скарб. Четыре донки-резинки стояли в ряд, и настороженные колокольчики ждали с нетерпением, когда смогут сообщить хозяину о поклёвке. Хоть и дул лёгкий ветерок, водяная гладь была на удивление спокойной, лишь небольшая рябь от берега нарушала водное зеркало. Молодой человек приехал на великое озеро отдохнуть от суеты и поудить рыбу.

– Моё почтение парень, – услышал он за спиной.

Обернувшись, рыбак увидел позади себя мужчину довольно преклонного возраста. Его одежда была изрядно поношенная, но достаточно чистая и опрятная. В руках он держал ошкуренную палку, на которую опирался, а из-за спины выглядывал старенький сидор средних размеров. Рост чуть выше среднего, борода, почти полностью седая, волосы, забранные в пучок на затылке, тоже пепельного оттенка, даже брови подёрнутые серебром, дополняли почти канонический образ. Серо-голубые глаза смотрели на юношу с интересом, добротой и надеждой.

– И вам не хворать! – ответил парень.

– Как улов?

– Да сегодня что-то не очень. Почти штиль и тепло. Рыба двигается мало и, видимо, поэтому не клюёт. Несколько дурных полосатиков попалось, и всё.

– Ну, это не беда. – улыбнулся мужчина – Ближе к вечеру, думаю, расклюётся.

– Ваши слова, да Богу в уши! – улыбнулся в ответ юноша. – Я коптильню сделал и сегодня привёз её на испытание, – неизвестно почему, признался рыбак. – А тут на уху-то не наловить.

– Не расстраивайся, Ладога сейчас добрая, без рыбы не будешь.

– Надеюсь.

Неожиданно колокольчик на одной донке разразился радостным звоном. Резкая подсечка, несколько десятков энергичных взмахов руками и на берегу уже прыгал небольшой судачок.

– Ну вот, а ты волновался. Грамм 700—800 будет! – вновь улыбнулся мужчина.

Его улыбка была открытой и искренней.

– Вы кудесник! Я здесь первый раз судака ловлю. Обычно окунь, плотва, иногда налим прилипнет, бывало, щучка червяком позарится, подлещик частенько попадается, но судак первый раз.

– А меня рыба любит. Как и я её.

Вторая донка огласила берег победным сигналом. Рыбак подсёк и начал вытаскивать, но тут ещё одна снасть забеспокоилась, и парень с мольбой посмотрел на собеседника. Тот опять улыбнулся и бросился на помощь. Поклёвки следовали одна за другой. Казалось, что рыба ждёт очереди на крючок. Иногда даже попадалось по две на одну донку. Через несколько минут, пришлось даже одну снасть не ставить. Вдвоём еле успевали ловить на три. Так продолжалось около часа. Рыба клевала разная, но мелочи практически не было. Горка улова увеличивалась на глазах. На берегу прыгали судачки, окуни, подлещики, плотва. Даже несколько сижков, под килограмм, радовали глаз серебряным блеском чешуи.

Клёв прекратился также внезапно, как и начался. Колокольчики заняли своё привычное, настороженное положение, и четыре донки опять замерли в ожидании. Пока клевало, разговаривать было особо некогда, а фразы «Где черви?», «Ух, хороша!» и некоторое количество нецензурной лексики, скорее служили для выплеска эмоций, чем для общения. Когда же рыба умерила свой пыл, настало время неспешной беседы.

– Ух ты, едрит твою через колено, – выдохнул облегчённо парень – Спасибо Вам! Это же надо, такое сумасшествие. Даже руки дрожат. Во, надрали-то. Теперь до утра коптить буду. Да и уху тройную замутить можно.