Постепенно огоньков стало несколько, и мы смогли различить очертания корпуса.

– Запас энергии не иссяк, – сказал Алекс. – Две тысячи лет спустя. Невероятно.

Формы корабля стали более четкими – мы увидели, что у «Альфы» сдвоенные маневровые двигатели и тупой нос.

– Большая машина, – заметила Белль.

Стало ясно, что некоторые огни горят внутри. Несколько мгновений спустя вновь послышался голос Белль:

– Девяносто минут до встречи.

На мостике горел свет, как и в двойных рядах иллюминаторов от носа до кормы. Внутри что-то двигалось.

– Входящий вызов, – сообщила Белль.

Алекс стиснул мою руку.

– Господи, – проговорил он. – У нас получилось.

У меня отчаянно колотилось сердце.

– Соедини нас, Белль.

Послышался мужской голос, говоривший на непонятном языке. Но в нем чувствовалось несомненное отчаяние – терпим бедствие, просим о помощи, спасите нас.

– Видео тоже передается, Чейз. Но наши системы не совместимы друг с другом.

– Можешь перекодировать?

– Пытаюсь.

– Открой канал связи.

– Есть.

– Привет. Говорит «Белль-Мари». Знаю, вы меня не понимаете, но мы готовы вам помочь.

– Чейз, это стандартный язык.

– Не может быть.

– В варианте двухтысячелетней давности.

– Вот как? – Я даже не знала, что такой существовал.

Алекс за моей спиной начал облачаться в скафандр. Шара доставала свой.

– Можешь перевести?

– Да, конечно.

– Скажи им, пусть ждут. Мы уже идем.

Белль перевела, и голос тут же ответил. Я почувствовала в нем одновременно облегчение и тревогу.

– Говорит, что они заблудились, – перевела Белль.

– Ясно. Скажи, что мы им поможем.

– Уже сказала. По его словам, они не могут управлять кораблем.

– Повтори. И спроси, сколько людей на борту.

Белль спросила, но едва она успела закончить, как корабль начал расплываться. Ответ потонул в шуме помех. Она повторила вопрос.

Снова помехи. Речь почти невозможно было разобрать.

– Не слышу его, – сказала Белль. – Кажется, он сказал «двадцать семь».

Огни в иллюминаторах потускнели.

– Скажи им, – напряженно проговорил Алекс, – что помощь будет через пару часов.

– Алекс, я не могу лгать…

– Черт побери, Белль, передай им то, что я сказал.

Но было уже слишком поздно. Огни погасли, и корабль исчез во тьме.

– Сукин сын. – Алекс швырнул шлем в кабину. – Черт, черт, черт…

Я поняла, что он имел в виду. Два часа по их времени.

Шара достала из шкафа бутылку и налила каждому по бокалу.

– Хоть нам и не удалось перехватить корабль, – сказала она, – все равно это прекрасный день. Теперь мы знаем, что расчеты верны, и у нас есть записи. Может, в следующий раз нам удастся заручиться поддержкой.

– Надеюсь. – Алекс посмотрел в бокал и поднял его. – За следующий раз.

На обратном пути Шара проверила расчеты для следующей цели, которую мы назвали «объект Антарес» – он находился не рядом с Антаресом, но примерно в том же направлении, хотя значительно дальше звезды.

– Неважно, как именно мы это сделаем, – сказала она, – но надо засечь объект в момент его появления.

– Думаю, мы это уже поняли, – ответил Алекс.

– Проблема в том, что данные о нем не настолько точны, как об «Альфе».

– Шутишь?

– Нет. К несчастью, сведения о более ранних появлениях – всего их три – не столь конкретны. Для большинства целей они вполне пригодны, но все равно есть некоторая… – она поболтала в воздухе рукой, – погрешность. Люблю это слово, – улыбнулась она. – Редко находится повод его использовать.

– Так сколько кораблей нам нужно? – спросил Алекс.

– Чтобы иметь хорошие шансы на успех – ну, не знаю… может, двенадцать.

– Сколько нужно, чтобы состыковаться с объектом?

– То есть попасть на него?

– Да.

– Зависит от того, сколько у нас будет времени до его исчезновения.

– Значит, мы опять не знаем, сколько его будет?

– Много времени не было никогда. Самый длительный из зафиксированных периодов – два часа восемь минут.

– Хорошего мало.