– Ты знаешь, как нам жить дальше?

– Нет.

– И я не знаю… Прости, я закурю.
– Она привстала с постели и, прикрывшись простыней, потянулась за сигаретами.

– Я знаю только одно: я не смогу больше без тебя. Ты все эти годы не отпускала меня, то виделась во сне, то мерещилась на улице. Хочешь послушать? Однажды, когда я уже давно уехал, мне приснилось, что я иду по незнакомому городу, темному и холодному, в окнах тускло светятся лампочки, я потерялся и не знаю, что делать дальше. И вдруг, пройдя в кромешной тьме по какому-то переулку, я с удивлением обнаруживаю, что стою около твоего подъезда. И так хочется позвонить в дверь, увидеть тебя, сказать тебе все, но я боюсь… И я стою и представляю, что ты каждый день проходишь здесь по улице, берешься за эту дверь… А однажды, уже наяву, на залитой ярким светом улице, я увидел женщину, похожую на тебя, только уже пожилую, и как ребенок пытался себя убедить, что это ты, прилетевшая из будущего. Или вот еще история: как-то в гостях у знакомых я увидел альбом с видами Москвы, начал его просматривать и вдруг наткнулся на фотографию, на которой был виден угол твоего дома. Даже твои окна были видны, только снято издалека. Фотографии были недавние, и я начал вглядываться, мне показалось, что в одном из окон кто-то стоит. Весь вечер с этим альбомом не мог расстаться, надо мной кто-то даже пошутил: "Вот, мол, как его ностальгия заела…"

– Мне пора улетать, - вдруг испуганно сказала она, обнаженная вскочив с кровати, грудь ее колыхалась. Она судорожно начала запихивать в чемодан вещи и пытаться его закрыть.

– Ну помоги, что же ты лежишь?
– Она начала натягивать на себя платье.

Мы бегом выбежали из номера, и я помчался за машиной, стоявшей неподалеку. В темном салоне пахло пластмассой.

"Господи, - вдруг подумал я.
– Сегодня утром я ехал в этой машине один, а тем же вечером жизнь перевернулась, но я везу ее в аэропорт и, может быть, больше никогда не увижу!"

Одинокая, маленькая фигурка с развевающимися волосами стояла на улице рядом с чемоданом, освещенная вечерними фонарями. Лицо ее было замкнутым и уставшим. Она откинулась на сиденье и закурила.

– Ты убьешь себя этими сигаретами.

– Это только сегодня… Впрочем спасибо, я буду бросать.

Мы молчали, светилась зеленоватым цветом приборная доска, и шуршали, постукивая по дорожным швам, шины. Огни встречных машин пробегали по нашим лицам, как лучи прожекторов, ощупывающие пограничную полосу и выхватывающие из мрака песок и черные кусты.

– Ты знаешь, сегодня я…

– Тсс… Молчи… - сказала она таинственным голосом, словно пришедшим из далекого прошлого, и приложила палец к губам.
– Не надо слов. Лучше давай читать мысли.

Аэропорт накатился на нас сверкающей громадой, и все смешалось, она плакала, я кусал губы, чемодан уплыл по транспортеру в открытую черную пасть. Ей пора уже было убегать на посадку, мы держались за руки.

– Прощай, - она сжала мою ладонь.
– У меня такое чувство, что мы еще когда-нибудь встретимся.

– Я буду думать о тебе каждую секунду, может быть ты что-нибудь почувствуешь…

– Я тоже буду думать о тебе. О Боже… - Она кинулась порывистым движением в холл за барьер, обернулась, и глаза ее отчаянно сверкнули, навсегда отпечатавшись в памяти, как фотография.

Я спустился в гараж, покачиваясь и ощущая сосущую пустоту в груди. Она забыла сигареты. Полупустая мягкая пачка лежала на сиденье, мои руки дрожали. Ревели взлетающие самолеты, долина погружалась в ночь. Мерцающие огни расплывались перед глазами от слез, я гнал машину по автостраде, еще не понимая и не веря в происшедшее.

Дома было темно, и все уже спали. Я подошел к ребенку. Он безмятежно раскинулся на кроватке, сладко сопя и поднимая брови. "Что же тебя ждет в этой жизни, малыш?
– подумал я с горечью и вспомнил, что называл так ее.
– Она уже летит где-нибудь над ночным океаном, а внизу крохотными свечками горят одинокие корабли, потерянные в черной мгле", - понял я…

Компания Пусика была освещена ранними лучами солнца, ласкового и чуть розоватого, пробивающегося через клочья утреннего тумана. Черные, навевающие тоску стекла нависали над зеленой лужайкой. "У нее уже вечер, - думал я, поднимаясь по лестнице.
– А здесь ничего не изменилось, да и не могло измениться"

– Ты куда пропал вчера? Ты что себе позволяешь?
– Андрей с надутыми красными щеками возмущенно пыхтел, выпятив глаза.
– Теперь будешь отвечать по всей строгости!
– он возмущенно покачал головой.
– Иди срочно к Леониду объясняйся! Заказчики тебя ждали, я уже не говорю о том, что после обеда Ефим приехал, спрашивал о тебе. Да за такое тебя уволить мало!

– Я был на конференции, слушал доклады, - спокойно соврал я.

– Какой еще к черту конференции?
– Андрей сверкнул глазами и сделал резкое движение руками.
– Ты что, сюда приехал по конференциям расхаживать?
– зашипел он.

– Знаешь, я тебе кое-что скажу. Идите к чертовой матери вы все вместе с вашими схемами, заказчиками, Леонидом, Борисом и дисциплиной!
– зарычал я.
– Я вас не устраиваю, пожалуйста, я завтра же уйду и никогда вас не увижу!
– "Если бы она меня видела", - подумал я вдруг.

– Как ты смеешь?
– начал он и вдруг осекся, с недоумением посмотрев на меня.
– Да нет, собственно ничего страшного не произошло, - он пожал плечами, - Чего ты кричишь? Просто в следующий раз предупреждай Леонида.