Академик снял телефонную трубку и, прищуриваясь, с трудом разбирая мелкие цифры, набрал номер.

– Билл, - это Григорий, из Москвы. Нет, я в Америке. Ну видишь! Ты знаешь, я здесь недалеко, работаю в компании "Пусик". Ну да, это компания так называется… Нет, недавно, но закрутился, только сейчас собрался позвонить. Да, и я чертовски рад! Работа? Прекрасно, у меня есть кое-что новенькое, закачаешься! Давление в нашей задачке в тысячи раз вырастает… Интересно? Конечно, встретимся. Среда? Отлично, диктую адрес…

– Ну, что?
– Олег заинтересованно подошел поближе.

– Клюнул как миленький. В среду примчится. Он хороший мужик, сильный, цепкий.
– Академик от волнения потер лоб ладонью.
– Эх, ваш покорный слуга, конечно осел и старый тупица. Как же так, накинулся на эти подставки, все забросил. Надо было сразу же ему позвонить. Да у меня и в других штатах несколько хороших знакомых в университетах есть. Ведь мы в России в нашей области все-таки пионерами были, на всех симпозиумах приглашенные доклады, американцы в рот нам смотрели!

– Да, - Олег скептически посмотрел по сторонам.
– Как в сказке: нам бы день простоять, нам бы ночь продержаться. До среды, между прочим, еще два дня.

– Я, - академик вдруг как-то обмяк и сел на стул, - когда он отойдет, схожу к нему и поговорю по-человечески. Что это такое, должен же он понимать, что так не поступают. А если он еще раз на меня голос повысит, брошу все и уеду назад. Хотя, по совести говоря, мне и уезжать-то толком некуда. И с Володей беда, обнадежил парня, он там крутится, что-то для частников чинит, чтобы детеныша накормить… - Академик задумался.
– Черт побери, что за жизнь идиотская пошла…

Солнце уже давно село, и улица освещалась лишь лиловым светом фонарей и огнями изредко проезжающих мимо машин. В религиозном центре происходила какая-то церемония, и около него скопилось огромное количество машин. На втором этаже в небольшой комнате заседала за закрытыми дверями команда, до которой быстро дошли слухи о том, что академик вышел из фавора.

– Все и так было понятно с первого же дня, когда этот старый болван появился здесь!
– Борис торжествующе оскалился, и по лицу его пробежала презрительная усмешка.
– Наконец-то Ефим понял, что для компании этот махинатор как гангрена, которую ржавой тупой пилой нужно отпилить!

– Да, да ребята, - Леонид был полон сил.
– Все нормально, Эдика выперли, академика Ефим вышибет не сегодня, так завтра, так что можно считать, мы победили!

– Надо бы как-то поговорить с Ефимом и установить порядок приглашения и приема на работу новых людей.
– Борис гремел, как динамик на городской площади.
– Иначе результаты получаются плачевные! С этой парочкой, не считая Олега и верных ученичков, у меня ушло столько крови и нервов, сколько я за весь предыдущий год не потратил. Так что, - он на секунду задумался, явно что-то подсчитывая, - я оцениваю ущерб компании примерно в два с половиной миллиона, по миллиону с четвертью долларов на каждого из мудаков. Надо сделать так: во-первых, брать людей только проверенных, подходящих нам по стилю. Вот Сергей приехал, и все нормально, начальство слушает, рубашка правильная, задания исполняет. Во-вторых, каждому при приеме устраивать самый жесточайший экзамен, нам нужны люди только высочайшего уровня. В-третьих, - Борис оглянулся вокруг.
– У нас слишком много русских, это пора кончать.
– Он понизил голос, приобретший снова железные непримиримые интонации.
– Я считаю, из России надо брать только людей действительно уникальных, которые за визу будут готовы выкладываться по четырнадцать часов в сутки без выходных! И стараться набирать американцев, сейчас такая безработица, на улице полно сильных людей. Хорошо бы, - тут Борис мечтательно поджал губы, - устроить небольшую чистку, уволить человек семь-восемь, самых отпетых. Они тут распустились, ходят вокруг компании во время обеда, курят!

– Борис, Борис, - Леонид испуганно замахал руками, - Не так все просто. Где ты найдешь американцев, которые так будут выкладываться за скромную зарплату! Ты с ума сошел, они к этому не привыкли. А хорошим специалистам надо хорошо платить, и все они давно сидят на тепленьких местах. А ведь могут попасться и такие, что Ефим на них накричит, а они в суд подадут за оскорбление личности. Вот и разбирайся с ними потом!

– Как тот пакистанец?
– Борис усмехнулся.
– Подал на компанию в суд за то, что Ефим дискриминирует мусульман в пользу русских и евреев.

– И чем это кончилось?
– заинтересованно вступил в разговор Андрей.

– Ничем, - Борис засмеялся, - он же полным лопухом оказался. У него одним из главных аргументов было, что у Ефима работает девушка по имени Израиль, а она из каких-то папуасов что ли, словом такая же еврейка как и я. Судья как об этом узнал, распустил заседание и дело закрыл.

– Вот видишь, - Леонид серьезно посмотрел на Бориса.
– А американец такого промаха может и не допустить… Нет, я считаю, что все развивается нормально и нервничать уже нечего. А людей надо погонять посильнее, чтобы не расслаблялись, и через неделю все будет в полном порядке!

С потолка раздавалось шуршание кондиционера, и в комнату спускался чуть сладковатый запах, принесенный из канализационного коллектора. В соседнем здании басом пели хоралы, и с улицы доносились веселые крики детей.

Среда наступила неожиданно быстро. Приехавший посмотреть на академика знаменитый американский профессор словно сошел с картины, изображающей надутого американского буржуя. Строгое, идеально выбритое, не выражающее особых эмоций лицо с немигающими зеленоватыми глазами за золотыми стеклами пенсне, добротный серый костюм с торчащими из кармана золотыми ручками, хрустящий накрахмаленный воротничок белой рубашки, кожаные ботинки, все это как нельзя более подходило к образу холеного буржуазного специалиста.