– Нет, я прошу вас вначале дать слово мне.
– Академик чувствовал, что злость поднимается у него в душе и старался себя сдержать.
– В конце концов, это Ученый Совет, и мы находимся в Институте Академии Наук и получаем свою зарплату за свою работу. Так что я считаю, что Ученый Совет должен прежде всего оценивать деятельность коллектива, исходя из полученных научных результатов!

– Да вы не волнуйтесь, - слово взял заместитель директора.
– Конечно, вы правы, и ваш доклад у нас в повестке дня. Вы же видите: все расписано. Первым пунктом - сообщения дирекции. Вторым - ваш доклад. Третьим - дискуссия и четвертым - "Разное".

– Ну, хорошо, хорошо, - академик сунул под мышку папку с приготовленными бумагами и сел в первом ряду.

Зал постепенно наполнялся. Дни заседаний Ученого Совета были уникальными потому, что собирали сотрудников института в одном месте. Академик удивленно оглянулся. Он и не подозревал, что в этих стенах до сих пор работает такое количество народа.

– Григорий Семенович, - это подбежал запыхавшийся Володя.
– Вот вы просили последние результаты, я все подготовил, - и он протянул прозрачную кальку с нарисованными от руки графиками.

– Спасибо, Володенька!
– академик был тронут этим проявлением поддержки.

Минутная стрелка часов дернулась и замерла на цифре двенадцать. Директор взял карандаш и постучал по графину с водой. Гул, стоящий в зале, прекратился. Кто-то в задних рядах гулко кашлянул.

– Товарищи, - слово взял директор.
– Сегодняшнее совещание Ученого Совета посвящено обсуждению трудовой деятельности отдела нашего Института номер семь, руководимого в течение последних нескольких лет нашим уважаемым Григорием Семеновичем.

В зале повисла зловещая тишина.

"Началось, - подумал академик. Он почувствовал, что сердце стучит у него в груди.
– Только бы сдержаться", - он напрягся в кресле.

– Мы все знаем Григория Семеновича как заслуженного человека, лауреата Ленинской премии, получившего широкое признание у отечественной и зарубежной научной общественности…

"И говорит-то штампами, дурак, как на партийном собрании, - академику вдруг стало смешно, и на душе отлегло.
– Спектакль, дурацкий спектакль", -подумал он.

– К сожалению, с началом перестройки и бурными изменениями, переживаемыми российской наукой, многое изменилось и вокруг и, видимо, изменилось внутри нас самих. В последнее время сам Григорий Семенович и некоторые из его сотрудников поставили себя, как бы это выразиться, вне трудового коллектива нашего Института. Они не считаются с установленными правилами, грубо нарушают хозяйственный распорядок, ставят себя и свои нужды выше интересов остальных отделов и лабораторий.

В зале возник легкий шум, как будто ветерок пробежал по рядам и сразу смолк. "А крикуны были, - академик усмехнулся, - когда свободой запахло, петиции писали, демократов поддерживали. А сейчас боятся, самые активные разбежались, а эти сидят, держатся за скудный кусок хлеба."

– В дирекцию нашего института уже давно поступали жалобы как от отдельных сотрудников, так и от целых трудовых коллективов лабораторий, в которых граждане обращали наше внимание на недопустимое положение в седьмом отделе.

– Ложь!
– громко крикнул кто-то с галерки.

– Давно пора, правильно!
– зашумели в средних рядах и поднялся какой-то глухой гул.

– Тише, граждане, тише!
– Директор поднял граненый стакан, позвякивая толстым стеклом, налил в него воды из старомодного графина и выпил.

"Как в старом кино", - ситуация становилась анекдотичной, и академик с интересом ожидал развития событий.

– Мы решили разобраться в поступающих к нам жалобах и выяснили ряд совершенно недопустимых в нашей организации нарушений.

– Например!
– кричал тот же парень, который перед этим выкрикнул "Ложь".

– Пожалуйста, - директор надел очки.
– Мы все знаем, что фонды заработной платы организациям Академии Наук были резко сокращены и сотрудники во многом зависят от грантов, получаемых от Российского фонда исследований, международных организаций. Так вот, мы подвели некоторую интересную статистику. Из двенадцати грантов, полученных Институтом за последние четырнадцать месяцев, восемь, я повторяю - восемь, - он сделал многозначительную паузу, - были выделены отделу номер семь!
– В зале поднялся недовольный гул, как будто в гнездо ос бросили булыжник.
– Интересно, граждане, что Григорий Семенович входил в ряд комиссий Академии Наук, ведающих распределением этих грантов, а также пользовался своим личным влиянием в международных комиссиях и своими, так сказать, знакомствами во влиятельных международных научных кругах.

– Это неправда!
– академик вскочил с места.
– Деньги мы получали за работу, за первоклассные научные результаты. Я никогда не опускался до того…

– Григорий Семенович, мы вам дадим слово, пожалуйста сядьте! Проявляйте уважение к Ученому Совету, - дебиловатый замдиректора тряс своим кадыком, и на лице у него появилось злобное выражение, как у барбоса, отгоняющего незваного прохожего от хозяйского забора.

– Это еще не все, - директор прищурившись посмотрел на следующую страницу, - давайте посмотрим, как именно распределялись эти деньги. Большую часть их в виде зарплаты получили всего четыре - пять человек, так сказать, особо приближенные, а на остальную сумму заслуженный руководитель устроил себе две зарубежные командировки, из которых, как говорится, вернулся не с пустыми руками!