Внешне Володя оказался полной противоположностью Гриши. Невысокий, худой, щупленький как цыпленок, с небольшой русой бородкой, он напоминал разночинца из уездного русского города середины прошлого века. Разговаривая, Володя слегка заикался, что придавало ему немного жалкий и неуверенный вид. В русской речи заикание почти не чувствовалось, но при попытках изъясниться непривычнымим английскими фразами, оно брало свое.

Команда встретила свеженького гостя подозрительно.

– Мудак, полный кретин!
– Борис, увидевший в коридоре продолжавшего радостно улыбаться гостя, не мог сдержать своих эмоций.
– Как куренок ощипанный с юродивой улыбкой. Уже даже этот амбал, и тот был лучше. Вот уж правильно сказано, что мудаки объединяются вместе….

– Поработай, - Ефим, пришедший познакомиться с новой фигурой в его сложной шахматной партии, с некоторой брезгливостью смотрел на Володю сверху вниз, - тут Гриша до тебя приезжал, они соорудили какую-то установку. Я оптике не очень доверяю, лазеры какие-то, при чем тут они, если мы дырки сверлим. Может быть придумаете еще какой-нибудь метод.

– Хо-хо-рошо, Еф-фим, - Володя напрягся и легкий румянец окрасил его щеки.

– Конечно, Ефим, мы с Володей обязательно что-нибудь придумаем.
– вставил академик.

– Слушай, - Ефим слегка повысил голос, - что ты все время рапортуешь, обещания даешь? Вы с Гришей ни хрена не придумали, потратили почти месяц впустую. И ничего страшного не случилось, но зачем обещать? Ты это брось, вы не в партбюро.

– Да нет, - академик в недоумении посмотрел на Ефима, который раньше не позволял себе нравоучений.
– Я же искренне говорю…

– Нет, не обижайся, - Ефим улыбнулся, - вырвалось. Ты меня извини, я просто хотел сказать, чтобы вы спокойно работали, никакого давления на вас я не оказываю, ничего не жду. Получится - хорошо, не получится - еще лучше.
– Ефим как-то странно улыбнулся.
– Ладно, работайте спокойно, я пошел, не буду мешать.

– О ч-чем это он?
– удивленно спросил Володя.

– Володечка, не обращайте внимания, Ефим человек неординарный и немного невыдержанный, с сорванными нервами. К тому же диабет сильнейший, дает себя знать…

Вечером того же дня я столкнулся с Ефимом в холле.

– Ты его видел?
– Ефим слегка сморщился.
– Какой-то щупленький весь, съеженный. Что он все время улыбается, как придурочный. Как ты думаешь, не больной?

– Да нет, Ефим, вряд ли. Просто телосложение такое.

– Если не больной, тогда хорошо. Да, ничего, такой интеллигентный мальчик, краснеет от смущения. Только пусть бороду сбреет, она ему не нужна, а то как попик какой-то из духовной семинарии выглядит. Ну да ладно, поработает, а там посмотрим, что с ним делать…

– Ре-ребята, - Володя продолжал широко и радостно улыбаться.
– Ну к-как у вас тут здорово, в-вы даже себе не представляете. В-в Москве в Институте нашем р-разруха полная, все кто мог свалили за рубеж. Д-денег нет, интриги, все р-развалилось к чертовой матери.

– Володя, не обольщайтесь.
– Олег отвлекся от экрана.
– Здесь тоже далеко не все идеально.

– Н-ну я понимаю, мне Григорий С-Семенович рассказывал. Но при всем этом н-надо же сравнивать. Вон у вас ап-паратура какая, красота!

– Олег, вы не запугивайте Володю, - академик явно переживал за своего любимца.
– Я ему все объяснил, что тут такого, в любом коллективе могут появиться не вполне приличные люди. Главное, что Ефим нас поддерживает, а на деятелей типа Бориса мне глубоко наплевать.

– Д-давайте р-работать.
– Володя воодушевленно начал осматривать оптическую установку, собранную Гришей.
– Это хорошая идея. Н-ну, если Ефим хочет по-другому измерения сделать, это пожалуйста. Н-нам достаточно усилия к основанию приложить и напряжения померять.

– Старик, прекрасная идея!
– академик с восхищением посмотрел на Володю.
– Подумать только, как она мне самому в голову не пришла. Позор моей лысине!

– Н-надо пружинки достать.
– Володя задумался.
– Д-две большие, и еще парочку поменьше. Мы их к основанию прикрепим и на штативе начнем растягивать, а силу можно контролировать.

– Молодец!
– Академик воодушевился.
– Я уверен, что эта идея Ефиму понравится, он же практический человек. С оптикой ему, видимо, что-то было не вполне понятно, он же с ней не очень знаком, а с пружинками все наглядно, просто, можно руками пощупать! Да, это мы здорово придумали.

В комнате закипела работа. Детище Гриши с лазерами и кучей объективов и линзочек было за ненадобностью отодвинуто в угол. Роковая подставка, из-за которой было выкрикнуто немало ругательств, проведено в мучениях и в бессонице множество ночей, выпито неимоверное количество чая и кофе, была как анатомический препарат распята на толстых пружинах. Вокруг в рабочем угаре колдовали Володя, академик и Олег. Подставка мягко покачивалась, напряжение пружин возрастало и она начинала колебаться все чаще и чаще, пока не замирала, растянутая по всем направлениям.