– Но неужели нельзя спокойно поговорить, не нападая, и сделать свои выводы?

– Когда я вижу какую-то недобросовестность в работе, я начинаю выходить из себя. Особенно когда вижу лженауку.
– Голос его приобрел совершенно чугунный и громовой оттенок, а глаза блеснули неистовой убежденностью в своей правоте.

– Так что, ты считаешь, что наш академик занимается умышленной подтасовкой результатов? Это же чепуха. Я допускаю, что он может ошибаться, но в искренности его я не сомневаюсь.

– А как же изгибы?
– Борис торжествующе посмотрел на меня.
– Ведь ты же сам понимаешь, что они могут произойти.

– Согласен, могут. Но люди только начали собирать установку, нельзя же сразу предусмотреть все возможные недостатки.

– Неужели ты не понимаешь?
– Борис нахмурился.
– Они обязаны были все предусмотреть. У меня сердце болит, - он для виду подержался рукой за грудь, - когда я вечером выхожу на улицу, фонари уже зажглись, прошел еще один день, а проект стоит на месте. А этот прохвост и жулик со своим любимым учеником транжирят время и деньги, да еще и Ефиму байки рассказывают!
– Неожиданно Борис зло и обильно сплюнул на тротуар.
– И Ефим это начинает понимать. В один прекрасный день у него откроются глаза, и тогда академику и твоему другу, Олегу, несдобровать. Я хочу тебя предупредить, академик тебя уже не простит.

– Почему?
– удивленно спросил я.

– А потому!
– Борис со снисхождением посмотрел на меня. Весь его вид выражал брезгливое сочувствие недалекому и наивному дурачку, не видящему ничего дальше своего носа.
– Неужели ты даже этого не понимаешь? Он когда почувствует, что его уличили в недобросовестности, сделает все, чтобы тебя уничтожить как опасного свидетеля. Ты думаешь, почему он так меня ненавидит? Да потому, что я его сразу раскусил. Я тебе это говорю не по дружбе, а потому, что считаю тебя полезным для компании.
– Борис поджал губы, и лицо его приобрело неприступный вид. На минуту наступило молчание.

"Ну ничего себе, приехали…" - подумал я.

– Я считаю, мы должны пойти к Ефиму и объективно обрисовать ситуацию. Надо рассказать все, что видели, про изгибы, недостатки конструкции. Нарыв лучше вскрывать, пока он не успел нагноиться, это же очевидно! Кроме того, это особенно важно для тебя, - он многозначительно посмотрел на меня, -учитывая, что это ты пригласил в компанию Олега!

– Хорошо, пойдем, - я на секунду задержал дыхание. "Вербует", -пронеслось в голове.
– Только учти, я буду действительно объективен в меру того, насколько понимаю ситуацию.

– Безусловно!
– Борис поднял брови как оскорбленный испанский гранд, всем своим видом показав, что иного ответа он и не ожидал.

Ефим сидел в своем кабинете и с аппетитом кусал большое зеленое яблоко.

– Вот, - он усмехнулся, - единственное удовольствие, которое мне осталось в жизни. То нельзя, это нельзя, врачи запретили. Ну что, делегацией пришли? Хорошо. Поговорили с академиком? Какие выводы?

– Ефим, - Борис напрягся и даже выпрямился.
– Я сорвался и устроил скандал, не выдержал, - с честным видом пионера, доносящего на своих родителей в ЧК признался он.

– Ну это ты зря, не надо было.
– Ефим поморщился.
– Ну а по работе?

– У меня крайне негативное впечатление. Я считаю, что академик и Володя в профессиональном плане совершенно безграмотны. Эта группа просто тратит время впустую и транжирит деньги компании.

– А чего они там склепали?
– Ефим откусил большой кусок от яблока.

– Какую-то ерунду, - Борис поморщился.
– Идиотизм полный, этот Володя подкручивает пружинки, а невооруженным взглядом видно, что у них возникают огромные изгибы.

– Возникают?
– Ефим, продолжая жевать, смотрел на меня с некоторой иронией.

– Могут возникнуть, - скрепя сердце ответил я.
– Но насколько они существенны для результатов, надо разбираться отдельно. И вообще, я совсем не уверен, что все, что они делают, это ерунда.

– Ефим, - Борис сверкнул глазами, - этот Володя не знает элементарных вещей. Даже я знал, каков размер контакта, а он несет полную ерунду.

– Не знает?
– нахмурился Ефим.
– Да, он такой странноватый. Но ничего, пусть они поработают, посмотрим.

– Ефим, - начал я.
– Я думаю, что если вы озабочены результатами работы, то академику и его группе надо дать возможность спокойно работать, без скандалов и расследований, и только затем обсудить результаты.

– Листен, Листен, Листен!
– Ефим нахмурился.
– Ничего, я не зря это сделал! А тебе спасибо за то, что сходил с Борисом. Этих ученых надо иногда за яйца дергать, иначе они херню начинают пороть. А так они поняли, что за их делами тоже присматривают. Ничего, это им полезно будет, будут в следующий раз себя перепроверять.
– Ефим довольно откинулся в кресле и выбросил огрызок яблока в мусорную корзину.
– Нервы у них крепкие, ребята выдержат. Они толковые ребята, правда? Да, да!
– Ефим скривился и посмотрел на Бориса, на строгом лице которого при этих словах возникла кривая ухмылка.
– Толковые, поверь мне! Вот он, - Ефим кивнул в мою сторону, - тоже так считает. Но что поделаешь, жизнь такая, только расслабишься, как тебя сразу же съедят. Я же не нарочно. Вот с дырками они не выяснили, а мне сегодня знакомый позвонил и сказал, что конкуренты похожую подставку выпускать начали. А если бы мы все тщательно проверили, мы бы их уже за пояс заткнули. Миллионов десять потеряли, так что это вам не Академия наук!