– Ефим, - жестко продолжал Борис, - то, что я видел своими глазами это не понимание, а подтасовывание фактов. Я не могу видеть, как люди получают зарплату ни за что! Вы посмотрите, они уже совсем с ума сошли, подвесили подставку на пружинках и колебания изучают.

– Пружинки? Какие еще пружинки? Что они, с ума посходили? Вначале лазер приволокли, теперь пружинки?
– Ефим повысил голос.

– Они по-видимому хотят изучать деформации, - Борис явно почувствовал, что удачно попал в больную точку, - но ведь любому школьнику ясно, что однородного растяжения они таким путем не добьются. Это пустая трата времени!

– Борис, спасибо что сказал. Это ты молодец, я всегда прошу людей приходить и говорить мне, если что-нибудь плохо. Я понимаю, ты переживаешь за дело. Правильно, что пришел, надо с ними разобраться, может в этих пружинках и есть какой-то смысл.

– Мне кажется, этот Володя ничего не соображает.

– Посмотрим… Да, щупленький он какой-то, с бородкой.
– Ефим пожал плечами.
– А ты обычно правильно в людях разбираешься, вот взять Эдика, я ведь на тебя злился, думал, что ты специально его уничтожить хочешь. А вышло так, что ты оказался прав. И Леня тоже молодец, сразу его раскусил. Ну, что поделаешь, старею, делаю иногда ошибки.

– Главное, не допустить развала компании!
– решительно вставил Борис, и голос его приобрел металлический оттенок.

– Правильно, да я все понимаю. Ты сходи к ним, возьми Леонида или еще кого-нибудь, разберитесь хорошенько.

– Хорошо, Ефим, - Борис склонил голову, как рыцарь, получающий государственное задание от короля.

"Ох, не кончится это ничем хорошим" - подумал я с тяжелым сердцем, и тут же Борис, нервно дыша, как всадник перед боем, появился в моем закутке.

– Пойдем к академику, - он был настроен решительно, и это чувствовалось по его грозному, жесткому тону.
– Ефим просил меня разобраться с этими пружинками. Посмотрим на это вместе, а то я могу сорваться и наделать неприятностей, - он заиграл желваками на скулах.

– А почему я?
– малодушно попытался я увильнуть в сторону.

– Для объективности. Ведь всем известно, что ты с академиком поддерживаешь хорошие отношения. Нам нужно составить для нас же самих полную картину происходящего, во всем разобраться и доложить Ефиму. Он меня только что об этом попросил.

– Ну, хорошо, поговорим, - я с тяжелым сердцем встал со стула, предчувствуя неприятности, но еще не подозревая о последствиях своего коллаборационизма.

Мы спустились по лестнице. В комнате с блаженной улыбкой сидел Володя, подкручивая свои пружинки. Академика и Олега на месте почему-то не было.

– Зд-дравствйте, р-ребята, - Володя привстал со стула.

– Нам надо поговорить, - холодно, по-английски произнес Борис.
– Ефим попросил меня выяснить, что именно вы делаете с пружинами.

– Х-хорошо, только д-давайте по-о-дождем Григория Семеновича, -Володя по инерции продолжал добродушно улыбаться.

– Да, Борис, давайте встретимся, когда они вернутся, - вставил я.

– Нет уж, - Борис злорадно оскалился.
– Ты нам сейчас же все расскажешь.

– Давайте подождем, - снова попытался сказать я, но Борис уже ощупывал установку.
– Это что за идиотизм?
– в ярости закричал он.
– Рисуй схему на доске.
– Он быстро сунул фломастер в руки ошеломленному Володе.

– М-мы, - начал удивленный Володя, явно не ожидавший такого натиска, - ре-ре-решили приложить у-у-силия к подставке.

– Вы что же, - Борис заскрипел зубами, - совсем круглые идиоты? Каков размер контакта?

– Я т-точно не знаю. О-около п-пяти миллиметров. Н-надо прикинуть.

– Прикинуть? Любой техник это знает! Должно быть пятнадцать!
– Борис кинулся к книжным полкам и начал судорожно рыться в книгах.

– Он чего, больной?
– успел вставить удивленный Володя, с лица которого постепенно начала сходить улыбка.

– Что-то в этом роде, - неуверенно буркнул я.

– Вот, - Борис широко раскрыл книгу и сунул ее под нос Володе.
– Вот! Смотри, сопляк! Пятнадцать миллиметров!
– он трясся от злости.

– Это н-не так уж и в-важно, - Володя удивленно смотрел по сторонам, не понимая, что происходит.

– Неважно? Это для тебя с твоим академиком неважно! Как вы измеряете напряжения?
– Борис сжал кулаки.

– М-мы ра-а-стягиваем п-пружины, - от волнения парнишка начал жутко заикаться. Казалось, этот физический недостаток только больше раззадорил Бориса.