Шрифт:
– Мне бы только одно пиво. Правда очень нужно! – Томас просительно посмотрел на швейцара.
– Сожалею, но тебе придется выпить где-нибудь еще. Здесь приличное место, – ответил тот, нахмурив брови.
– Вот как? Надо же!
– Да, вот так, – ответил швейцар, еще больше выпятив грудь.
Томас повернулся и протиснулся обратно сквозь строй ожидающих.
Через два квартала он набрел на ирландский паб. Ирландцы оказались более гостеприимно настроены, и его впустили без возражений. Зал был полупустой, и за длинной стойкой красного дерева нашлось свободное место. Томас заказал «Гиннесс» и «Джеймсон». Мгновенно осушив первую рюмку, он тотчас же потребовал вторую и опрокинул ее с такой же поспешностью. Достав мобильник, положил трубку перед собой на стойку.
– Tough night? [41] Досталось тебе? – спросил молодой рыжий бармен.
Томас кивнул:
– Даже не представляешь, как здорово.
Бармен налил ему еще рюмку и сказал, что эта за счет заведения. Пожалуй, это было самое лучшее из всего, что с ним приключилось в Швеции. Проведя в баре полчаса и пропустив еще несколько рюмок, он перестал ощущать боль во всем теле. В зале сделалось более оживленно, а из музыкального устройства на всю катушку гремел рок. Томас взял с барной стойки свой мобильник и вышел в туалет, вход в который находился в другом конце зала. Устроившись в самой последней кабинке, он заперся на задвижку и с тяжким вздохом набрал номер. Трубку долго не поднимали. Наконец на том конце раздался голос:
41
Трудная ночка? (англ.)
– Йонсон слушает.
Рядом играла музыка и захлебывалась от смеха какая-то женщина. Очевидно, «Морская выдра» еще не закрылась. Томас устало поздоровался с Йонсоном.
– Ворон? У тебя все о’кей?
– Да-да. Только умотался.
– Как поздно ты позвонил, я уже собирался закрываться. У тебя хорошие новости?
– Нет, тут…
– Ты нашел ее? Мне весь день названивала Надя.
– Что она говорит?
– Естественно, спрашивала, как идет расследование. Обнаружились хоть какие-то следы Маши?
Томас понурил голову. В лобных долях гудело. Он не находил слов, чтобы сообщить то, что удалось выяснить.
– Ворон, ты еще тут?
– Да, тут я.
– Так есть новости?
– Новости? – переспросил он, стараясь выиграть время, и прислонился спиной к бачку.
– Ты как-то странно говоришь. С тобой точно все нормально?
– Да-да. Я… нашел Машу.
– Нашел? Так чего же ты мямлишь! Это же отличная новость!
– Ну да…
– С ней все хорошо?
– Это как сказать.
– Почему «как сказать»? Где ты нашел ее?
Томас потрогал разбитое надбровье, рана снова открылась, и по щеке заструилась кровь. Он раскрутил рулон с туалетной бумагой, оторвал длинную полосу и приложил к лицу.
– В одном клубе. Дорогое заведение. Тебя бы не пустили. Туда ходят богатые клиенты. Ну, такие, в дорогих костюмах.
– Вот, значит, – несколько разочарованно отозвался Йонсон. – Так она по-прежнему занимается проституцией?
– Да. Но она сказала, что неполную смену. И еще говорит, что уже расплатилась с долгом. Теперь работает на себя, а помимо работы еще учится… на косметолога, кажется.
– Ну, уже неплохо.
– Это же ее выбор. Но вид у нее хороший – свежий и здоровый.
– Ты отдал ей Надину открытку?
Томас расставил ноги и выбросил окровавленную бумагу в унитаз:
– Конечно. Она была очень тронута. Сразу видно, что для нее это много значит. Выражение у нее было благодарное. Ну вот. Передай это Наде.
– Ты взял ее адрес или номер телефона?
– Нет.
– Ну что же ты, Ворон! Надя мечтает с нею связаться.
– У меня сложилось впечатление, что Маша не хочет общаться. Во всяком случае, пока. Так что мне показалось бессмысленным на этом настаивать. Но у нее все хорошо. Передай это Наде.
– Ладно. В конце концов, это – самое главное. Остальное можно отложить до лучших времен, когда…
– Слушай, я сейчас не могу разговаривать.
– Ну, давай возвращайся. А то я скоро уже соскучусь по той песне, которую ты всегда включаешь.
– Пока. Увидимся – поговорим.
– Ворон?
– Да?
– Я по-настоящему горжусь тобой.
– Брось, пожалуйста!
– Ну уж нет! Таких, как ты, в наше время днем с огнем поискать. Ты сам-то понимаешь, какой ты молодец?
Томас знал, что из уст Йонсона это было высшей похвалой, какой мог удостоиться человек.
– Раз уж ты говоришь, – ответил он устало.
– Возможно, все это дело обернется началом чего-то хорошего. Пусть черная полоса у тебя поскорее заканчивается.
Томас положил трубку. Он вернулся в бар и продолжил с того, на чем остановился. Досидев до закрытия, он достал карточку «VISA», заплатил за недопитую бутылку и унес ее с собой под мышкой.
53
Было три часа ночи, и Томас, окончательно потеряв всякую надежду отыскать дорогу в свою гостиницу, остановился на перекрестке Дроттнингсгатан и Местер-Самуэльсгатан, прислонившись к магазинной витрине, пестреющей зазывными рекламными предложениями. Казалось, он все время ходит по кругу. Темные конторские здания и бесконечные торговые ряды делали все улицы городского центра похожими одна на другую. К этому времени он успел опорожнить бутылку «Джеймсона», что тоже не способствовало восстановлению внутреннего компаса.