Новосибирская Зона Посещения

Пуля попала Нагаеву в живот. Колян с Закиром дотащили старика до павильона и положили на землю. Невдалеке, у бетонной стены павильона, валялся спецназовец в форме UFOR. Он сильно походил на того типа, в которого засадил вилами у фермы зомби. Но Варнакову было не до определения личности. К тому же лицо уфоровца страшно обгорело.

Нагаев находился в сознании, но быстро терял силы. Колян наложил повязку гемостатическим бинтом, вколол шприц-тюбик промедола. Но он видел, что рана очень серьезная.

– Что там, Коля? – прошептал старик. Голова его лежала на свернутом одеяле, которое Варнаков вытащил из рюкзака.

– Плохо, но терпимо, – сказал Колян. – Не могу сказать, что до свадьбы заживет. Но… в общем, надо надеяться.

– Врешь… говори правду… Коля… ставки… очень высоки… Ты даже… не понимаешь… насколько они… высоки.

– Ну, если правду… если правду, то нужна срочная операция. Боюсь, еще несколько часов – и станет поздно.

Нагаев несколько секунд лежал с закрытыми глазами.

– Это хорошо… Коля… когда знаешь… правду… Все становится… проще.

Он пошарился пальцами в нагрудном кармане и достал маленький пузырек из-под таблеток. Открыл резиновую пробку и вытряхнул на ладонь коричневый комочек, похожий на смолу.

– Что это, Равиль Салихович?

– Сейчас. – Старик засунул «смолу» в рот и начал жевать. – Это – «допа». Из запасов Гулии. Она со всякой дрянью… экспериментировала… Эта – на основе смолы кедра… из Зоны… Что-то туда добавлено… Гулия вводила раствор мышам… Говорила, мышь с распоротым животом… жила больше часа… И даже пыталась бегать… На людях не испытывалось… Что ж, попробую… пары часов мне хватит.

Его до этого смертельно бледное лицо розовело на глазах.

– Коля, у нас не так много времени… а мне надо многое рассказать.

– Я слушаю, – сказал Варнаков, кося взглядом на Закира. Тот сидел на рюкзаке метрах в пяти, не проявляя к словам Нагаева особого интереса. Но, как показалось Коляну, прислушивался.

– Будь внимателен. И принимай как должное… Самое первое – я тебя обманул.

– В смысле?

– Нет никакого Лунного Цветка. Понимаешь, нет. А есть Айгуль.

– Я… я не понял, – сказал Варнаков. А сам подумал – не начал ли старик бредить после своей «допы»?

– Айгуль, Коля. Девочка по имени Айгуль. Что и означает в переводе «лунный цветок». Она не просто девочка, она – мутант. И дочь Вафиды.

– Дочь, – эхом повторил Варнаков.

– Дочь. Девочка-мутант.

– Девочка живет в Зоне?.. Но это невозможно!

– Возможно. Знаешь, это все относительно. Вон, Лукич, за свою жизнь сколько в Зоне времени провел? Годы, наверное, наберутся. Или возьми случаи, когда люди надолго на Территории застревали. Совсем свежий пример – Громов, пилот спасательного вертолета. [25] Больше двух недель там проблуждал. И ничего – выжил. Даже по центральному телевидению сюжет показали. Так что… А Айгуль – это вообще особый случай. Но она может погибнуть, потому что осталась без пищи и воды. Чтобы ее спасти – я тебя обманул, Коля. Обманул, потому что боялся.

– Чего боялся?

– Очень многого. Но самое главное – я боялся за Айгуль. Что ты неправильно поймешь, неправильно поступишь.

– Почему?

– Потому что это очень непростой вопрос. Но сейчас я попробую объяснить. Только ты постарайся не перебивать. Это довольно длинная история. А времени не так много.

Август 2016 г. Воскресенье

Новосибирская Зона Посещения

По словам Нагаева, он не знал о беременности дочери. Вафида просто исчезла из поля его зрения. И исчезла надолго.

Вафида была на восьмом месяце, когда начался рок-фестиваль около Сельской. Туда она поехала с подружкой Наташей, медсестрой из женской консультации. Собственно, они там и познакомились, когда Вафида на прием пришла. Наташа с приятелем поехала на машине на фестиваль и Вафиду с собой захватила – та ведь не могла такое крутое мероприятие пропустить со сталкерской тусовкой и всякими экстремалами. И в ночь на шестнадцатое июня Вафида почувствовала себя плохо. Наташка смекнула что к чему, и вместе со своим парнем повезла Вафиду в Искитим. Расстояние-то там где-то пятнадцать километров, всего ничего. Но в это время и случился Скачок.

Они в тот момент проезжали через Лебедевку, там, где Петушиха ее пересекает. Машина заглохла. Все трясется, молнии сверкают. Дома, что поблизости, вспыхивают, что порох. А у Вафиды схватки начались. Ее вывели из машины, и прямо на берегу речки она и родила. Парень пошел с ведром к реке и погиб. Вода в ядовитый кисель превратилась, он ногой ступил, а его приклеило и утащило куда-то. Лишь заорать успел. Немного позже и Наташа погибла.

А у Вафиды чутье сработало. Поняла она, что Зона скакнула. Прикинула – местность-то хорошо знакомая – и пошла не в сторону Искитима, а вдоль речки. И добралась до лодочного причала на берегу Бердского залива.