Вышибала, судя по виду, хотел еще поспорить, но что-то в поджатых губах и скрещенных на груди руках Валентины его остановило.

– Ладно, проходите.

И прежде чем Тана с облегчением поняла, что у них все получилось, они с Валентиной прошли в кованые, в завитках, ворота с остроконечными опорами и оказались на вечеринке Люсьена Моро.

– Неплохо сработано, – вполголоса сказала Тана.

Валентина вскинула голову и улыбнулась.

– Отличный план. Мы с тобой как две красотки-шпионки.

Большой викторианский особняк был окружен верандой. Высокий и странный, крытый стеклом и черепицей, он нависал над садом. Гости стояли на лужайке неподалеку от ворот, некоторые лежали на скудной траве или со смехом бегали друг за другом. В воздухе висел густой приторный аромат благовоний, и чем ближе они подходили к большой открытой двери, возвышавшейся над лестницей, тем сильнее он становился. Запах мирры и мускуса, скрывавший отвратительную сладковатую вонь.

Тана поднялась по ступенькам и сквозь открытую дверь прошла в холл. Где-то играла музыка, пронзительная ломаная мелодия скрипок, которым вторили человеческие крики. Сердце Таны бешено забилось, у нее перехватило дыхание. Она чувствовала, что эта вечеринка не для людей, и неважно, сколько их здесь сейчас и сколько смотрит трансляцию.

Под потолком виднелись камеры. Судя по мигающим зеленым огонькам, они были включены. Дома, по местному кабельному каналу, шоу шло с трех утра до половины пятого. Ведущая, девушка по имени Асфодель в длинном фиолетовом парике, показывала клипы, которые, по ее мнению, стоили внимания, и обсуждала их со зрителями, которые звонили в студию. Вонзающиеся в кожу клыки были закрыты черными прямоугольниками, чтобы цензуре не к чему было придраться.

Мимо Таны прошла красноглазая девушка в забрызганном кровью серебристом платье. И ей стало окончательно ясно, что эта вечеринка – огромный аквариум, населенный монстрами, змеиная яма, куда попало множество мышей. И больше ничего.

Она едва не издала тихий, безумный смешок, но сжала кулаки, так что ногти вонзились в ладони, и заставила себя успокоиться.

– С тобой все в порядке? – спросила Валентина. Тана смотрела на людей, стоявших у ступенек лестницы с фужерами для шампанского. На верху лестницы стоял вампир в смокинге. Он держался бледными руками за деревянные перила и улыбался как паромщик, готовый перевезти ее в царство мертвых.

Тана кивнула.

«Успокойся, – сказала она себе. – Найди Эйдана, забери у него метку и сматывайся».

Она решила, что обязательно поедет с Полиной куда-нибудь, когда выберется из Холодного города. Она не может пока вернуться домой – не сейчас, когда ее мысли переполнены кровью, клыками и красными глазами. Они устроят себе приключение – тихое, будничное, без особого риска. Например, можно ехать на юг, пока не закончатся деньги. Тана представила, как ведет машину: день, окна открыты, в бумажных стаканчиках тает фруктовый лед, играет радио, и Полина на пассажирском сиденье подпевает ему.

Тана заставила себя сделать первый шаг и вошла в первую из множества комнат с высокими потолками. Стены были лиловыми. На столе, покрытом белой тканью, лежал юноша. Несколько вампиров, столпившись вокруг, слизывали кровь из тонких порезов на его руках и ногах. Кожа юноши блестела от их слюны. Он лежал, закрыв глаза, но иногда веки вздрагивали, будто ему снился сон.

– Видишь ее? – шепнула Тана.

Валентина покачала головой. Она пыталась выглядеть скучающей, но как зачарованная смотрела на окровавленного юношу. Тана взяла ее под руку и провела в следующую комнату. Здесь юноши и девушки в одежде из латекса, с металлическими кляпами во рту, были прикованы к висящим на стенах стальным пластинам, похожим на рамы для картин. Тана потрясенно смотрела, как вампир подошел к одной из рам, схватил девушку за запястье и вонзил клыки.

– Они уже инфицированы, – сказала вампирша в длинном платье из темно-красного шелка. Корсет был украшен кусочками черной яшмы. Декольте открывало шрам на плече – длинный неровный полумесяц. Волосы цвета черного кофе были собраны в тугой гладкий узел, а губы накрашены алым, в тон глазам. – Их можно кусать. Они же не могут заразиться еще больше, правда?

Тана сдержала возглас удивления. Женщина была знаменитостью: Тана узнала ее по видео из Холодного города и дюжине гифок с Тамблера, где изображение этого сурового лица сопровождали надписи вроде «Боже мой, что за фигня?», «Я смертельно серьезна» или «Ом-ном-ном». Это была Элизабет, любовница Люсьена, по слухам, еще более жестокая и бессердечная, чем он. Она выглядела юной, ненамного старше Таны, но ее глаза были древними и холодными, как свинец. И что-то еще было в ее лице…

– Но и менее инфицированными они тоже не станут, – шепнула Валентина.

– Ты сбежала с моей добычей, – сказала Элизабет и дотронулась холодным пальцем до подбородка Таны, заставив ее вздрогнуть.

– О, – Тана почувствовала, как по спине пробежала дрожь.

Ее замутило, когда она поняла, что она уже видела Элизабет – на ферме Лэнса. Тогда лицо вампирши распухло от выпитой крови, поэтому Тана только сейчас поняла, кто она. От воспоминаний о стенах, залитых кровью, в ушах зазвенело так, что остальные звуки исчезли.

– Где он? – нетерпеливо шепнула Элизабет ей на ухо, словно повторяла это уже не в первый раз.