Из обрубленной шеи хлынула густая, как сироп, темная кровь. Она залила белый костюм Люсьена. Лица и роскошные наряды стоявших рядом тоже были забрызганы кровью, словно хлынувшим с неба кошмарным ливнем. Тана почувствовала на коже теплые капли: похоже, старый вампир только что кого-то выпил. На его лице осталось последнее выражение – изумление и ужас. Голова, упав с плеч, ударилась о мраморный пол и покатилась в толпу.

Габриэль повернулся к Люсьену и Элизабет. Лишь в эту секунду Тана поняла, что Люсьен успел выдернуть кинжал из груди первого вампира. Элизабет удивленно вскрикнула.

– Неправда ли, это был эффектный выход? – спросил ее Габриэль. – Как приятно видеть тебя здесь, с ним.

Он был все так же красив, даже с искаженным от гнева лицом. Тана смотрела на него, залитого кровью, и не верила, что касалась его губ. Габриэль казался страшной галлюцинацией, ужасным, неведомым, обманчивым богом убийц.

– Мы все гадали, когда же ты появишься, – Люсьен держал кинжал, как игрушку. – Ты выбрал не самый короткий путь.

Габриэль пожал плечами:

– Торопиться было некуда.

– Твой вчерашний пир – это нечто, – сказал Люсьен. – Ты хоть представляешь, какой хаос вызвал, инфицировав всех этих людей?

Габриэль улыбнулся уголком губ. В его глазах вспыхнул безумный восторг.

– Нет, но мне не терпится выяснить!

Люсьен рассмеялся, возможно, даже искренне:

– Ты изменился.

Габриэль слегка склонил голову:

– А как иначе? Десять лет прошло. И какие это были десять лет!

Люсьен поморщился:

– Ты зол на нас и имеешь на это полное право. Это моя вина, моя ошибка. И я уже не раз пожалел о ней, – он взмахнул рукой. – Но посмотри на мир, который ты создал. Посмотри, как он прекрасен и полон жизни! Мы ошибались, скрываясь в тенях и выходя только по ночам. Твоя ошибка освободила нас. Теперь ты можешь видеть, чего боялись старые вампиры.

– Ты оставил меня гнить в цепях, – голос Габриэля был тих. Люсьен смотрел ему в глаза, а Габриэль так же тихо продолжал: – А потом ты попытался поймать меня и вернуть Пауку. Ты будешь это отрицать?

– Мои люди были напуганы. Элизабет боялась, что Паук сломал тебя и отправил охотиться на нас. Древние вампиры ненавидят всех, кто приспособился к новой жизни. Меня они ненавидят больше всех – за то, что я выдаю их секреты. Мы пытались поймать тебя, но не за тем, за чем ты думаешь.

– Не беспокойтесь обо мне, – сказал Габриэль. – Уже не нужно. Почти все вернулось на свои места.

– Что мы можем сделать для тебя, Габриэль? – спросила Элизабет. – Как нам доказать, что мы раскаиваемся? Что бы это ни было, мы знаем, ты это заслужил.

Габриэль слизнул кровь с ножа, проведя языком от рукоятки до конца лезвия.

– Я хочу видеть, как ваш пепел кружится в свете кроваво-красной луны. – И он запел полным безумия голосом: – Под кровавой, кровавой, кровавой, луной! Вы умрете, умрете, умрете со мной! Помните эту песню? Я немного изменил слова.

– Значит, тебя удовлетворит только наша смерть? – спросил Люсьен, не зная, чего ожидать от этого нового Габриэля.

– Я пришел за ней издалека и не хочу возвращаться с пустыми руками, – Габриэль пожал плечами и улыбнулся.

Он говорит, как безумец, подумала Тана. Как поэт или пророк. Он безумен и смертельно опасен.

– Позволь нам показать тебе, как страшно мы сожалеем, – произнес Люсьен тем самым голосом, который очаровывал тысячи тоскующих по смерти подростков и завораживал зрителей во всем мире. Он положил руку на плечо Элизабет и слегка надавил.

– Позволь нам извиниться. Мы опустимся на колени и попросим тебя о прощении. Неужели ты думаешь, что мы встали бы на колени перед кем-то еще?

Элизабет посмотрела на Люсьена, пытаясь понять, чего он хочет, но потом медленно опустилась на колени, и подол ее прекрасного платья волнами лег вокруг ее колен. Она казалась прекрасной грешницей, кающейся у алтаря.

Даже Габриэль был заворожен, глядя на нее. Он нахмурился и тряхнул головой, пытаясь сбросить чары. Люсьен зашел ей за спину, откинул темные волосы с лица.

– Она взяла моих людей и отправилась искать тебя. Они хотели меня защитить. Это так мило! Но, клянусь, я не имел к этому никакого отношения.

Элизабет подняла глаза и попыталась встать, но Люсьен схватил ее за волосы, запрокинул голову и перерезал ей горло ножом Габриэля. Кровь хлынула из раскрывшихся вен. Люсьен резал, пока не отделил голову от тела.

Зал потрясенно вскрикнул, когда тело Элизабет повалилось вперед, И Тана вскрикнула вместе со всеми. Люсьен со странной улыбкой наблюдал, как корчится и высыхает тело, как кожа цвета меда покрывается морщинами, становясь похожей на кору дерева. Чувственный рот увял, и глазницы теперь были пусты, как у льва на сумочке Таны. Люсьен бросил ее голову на пол.