Мгновение назад Элизабет была одним из самых опасных существ в зале; теперь она была мертва. Несколько человек опустились на колени рядом с ней, как будто еще можно было что-то сделать, как будто она просто упала в обморок. Женщина с пирсингом в носу и длинными косами гладила еще недавно гладкую щеку. Какой-то молодой мужчина окунул палец в кровь и облизнул его.

– Габриэль, ты для меня важнее, чем она, – сказал Люсьен, отходя от упавшего тела. – Теперь, когда я казнил ее за то, что она с тобой сделала, ты видишь, как ты мне дорог. Я по-своему любил Элизабет, но ты мне как сын. Прости отцу его грехи.

Габриэль отступил на шаг. На его лице читалось потрясение.

– Она действительно этого заслуживала?

– Ты сказал, что хочешь нашей смерти, и я подарил тебе ее смерть, – ответил Люсьен. – Попроси меня о чем-нибудь еще, и ты все получишь. С того момента, как ты вырвался из своей клетки под кладбищем Пер-Лашез, я знал, что ты будешь здесь. Или как мой пленник, или по собственной воле.

Неожиданно Люсьен повысил голос:

– Отключите трансляции из этого зала! Отключите их!

Один за другим огоньки камер стали красными.

В толпе прокатился гул. Тана не поняла, почему Люсьен позволил трансляции продолжаться, пока он убивал Элизабет, а теперь потребовал все отключить. Что могло быть хуже? Она пошла к двери, протискиваясь сквозь толпу.

Габриэль выглядел напряженным до предела. Его трясло.

– Мы никогда не причинили бы тебе вреда, – произнес Люсьен. – Мы знали, что, залучив тебя к нам, сможем планировать славное будущее и месть, которая превзойдет все, о чем ты мог мечтать, мой дорогой потерянный друг. Старый порядок умер! Пришло время старикам умереть вместе с ним!

– Начиная с тебя? – спросил Габриэль, не в силах отвести взгляда от Элизабет.

– Ты ведь на самом деле не хочешь меня убивать, – сказал Люсьен. – Посмотри на себя: ты жалеешь даже о смерти Элизабет… Ты просто хочешь вернуться домой.

– Неужели? – спросил Габриэль.

– Знаешь, почему в фильмах злодей колеблется, прежде чем убить героя? Почему он рассказывает ему весь свой коварный план? И почему ты колеблешься сейчас?

Габриэль криво усмехнулся:

– Я-то знаю. Но готов спорить, что ты не догадаешься.

Люсьен продолжал:

– Потому что злодей знает, что без героя, которого он ненавидит, его жизнь опустеет. Убив врага, он останется один.

– Так значит, ты герой? – спросил Габриэль.

– Любой герой может оказаться злодеем, разве не так?

Люсьен обращался к Габриэлю, но повысил голос, чтобы толпа его слышала. Он знал, как привлечь внимание и заставить всех ловить каждое его слово.

– Не так, – Габриэль улыбался, как будто этот стиль красноречия был ему знаком и очаровывал его: не сами слова, а воспоминания о прошлом – о том, как Люсьен витийствовал много лет назад

– Разве не знает герой об ужасных причинах, заставляющих его совершать добрые дела? Об ошибках, которые он допустил, и о хороших людях, пострадавших из-за его решений? Разве он не вспоминает моменты, когда был далеко не героем? Или когда его героизм погубил гораздо больше людей, чем осознанное злодейство?

Габриэль смотрел на Люсьена, как будто его заворожило красноречие бывшего друга.

– Ты провел в одиночестве больше десяти лет. Но ты больше не будешь одинок. Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было в этом мире. Если ты простишь меня, я дам тебе столько мести, что даже ты насытишься. Вместе мы сможем убить Паука.

Нож в руке Габриэля опустился.

Он собирается это сделать, поняла Тана. Он позволит человеку, только что убившему свою любовницу, уговорить его заключить союз – прямо над ее мертвым телом. Она с отвращением отвернулась и вышла из дома.

Снаружи ее замутило от смеси запахов благовоний и крови. В висках стучало. Она схватилась за стену рядом с урнами для мусора и садовыми инструментами, ожидая, не стошнит ли ее. Потом нужно будет отправляться на поиски Валентины.

– Тана? – окликнула ее какая-то девушка. – Это ты?

Тана подняла глаза и увидела Полночь. Та шла к ней от главного двора, одетая в блестящее виниловое платье. Голубые волосы спадали на плечи, она выглядела очаровательной и спокойной, как будто двух последних дней и не было.

– Да, – ответила Тана, судорожно вздохнув. – Со мной все в порядке…

– Я надеялась, что ты придешь на вечеринку, – сказала Полночь, подходя ближе. От нее пахло разложением. – Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты для нас сделала.

Тана открыла рот, чтобы сказать «Не стоит благодарности», но в этот момент Полночь схватила ее за горло.