— Деньги есть.

— Нужно много денег.

— Можешь не беспокоиться, Иданфирс предполагал подобное развитие событий. В моих переметных сумах есть и золото и серебро. Думаю, что на подкуп нужных людишек денег хватит.

— Отлично. Но и это еще не все. Прежде всего, хорошо бы добиться согласия архонта. А он твердый орешек…

— М-да… Это я заметил. Он не столько твердый, сколько твердолобый. Если персы победят скифов, то они придут и в Гелон. И не спасут тогда горожан ни высокие валы, ни храбрость будинов, ни ораторское искусство архонта. Война со скифами будет жестокой, а значит, персы прилетят сюда как потревоженный осиный рой. И пощады не будет никому, потому что им что скифы, что будины, что гелоны — все едино. Варвары…

— Ладно, найдем мы и на архонта управу. — Аккас чему-то затаенно улыбнулся. — Для этого нужно совсем немного денег…

Вечером того же дня Аккас ожидал известную всему городу гетеру по имени Нефела. В переводе с греческого Нефела означало «Облачная», а гетера как раз и была похожа на облачко в знойном летнем небе. Гетера и одевалась соответственно — любимым ее цветом был белый. Она была красива, как богиня, ее плавная походка подсказывала искушенному наблюдателю, что Нефела в свое время занималась вакхическими танцами. Она свела с ума всех знатных мужчин города, они осыпали ее дорогими подарками и оказывали всяческие знаки внимания. Но никто из власть имущих и знатных людей Гелона не знал, что Нефела отдавала предпочтение вазописцу Аккасу.

Встречались они тайно и никому не рассказывали о своей связи. Так захотел Аккас. Обычно взбалмошная и капризная Нефела в присутствии Аккаса робела и становилась послушной и мягкой словно воск. Трудно сказать, любила ли она вазописца, — да и вообще способна ли она была кого-нибудь полюбить, — но гетера относилась к Аккасу так, словно он был божеством. И на то была веская причина.

Однажды они встретились за пределами Гелона, в лесу. Это был восхитительный пикник; для Нефелы, которая всю свою сознательную жизнь провела в городе, дикая природа была чудом, откровением, красотой необыкновенной, тем более, что Аккас подобрал поляну для любовных игр сплошь заросшую цветами. Но райское наслаждение было разрушено самым грубым и бесцеремонным образом. Когда Нефела открыла глаза, то от ужаса потеряла дар речи — поляну окружил добрый десяток лесных волков, о которых в Гелоне ходили легенды! По рассказам бывалых людей, это были настоящие страшилища — кровожадные и беспощадные. Редко кто мог надеяться на спасение собственной жизни, повстречав лесных волков вдали от жилищ.

И тут Аккас совершил настоящее чудо! Будучи обнаженным, словно олимпийский бог, он поднялся с одной древесной веткой в руках, и смело шагнул навстречу волкам. Фигура у него и впрямь была атлетической, но Нефелу, которая знала тело вазописца во всех подробностях, его физические данные в этот момент не интересовали. Она глядела — и не верила своим глазам.

Аккас смело подошел к волкам, что-то произнес, и они улеглись у его ног словно обычные домашние собаки. Погладив вожака стаи веткой, вазописец снова произнес непонятное слово, похожее на тихое рычание зверя, и волки, поднявшись, послушно потрусили в чащу, откуда и появились.

Окончания этого эпизода Нефела уже не видела — она потеряла сознание. А когда очнулась, то обнаружила рядом приятно улыбающегося Аккаса с чашей в руках и с цветочным венком на голове, который в этот момент показался ей сияющим божественным нимбом…

С той поры обычно строптивая и своенравная Нефела начала проявлять по отношению к вазописцу священное смирение, а ее страсть в его объятиях была поистине вулканической — ей казалось, что она занимается любовью с лесным божеством. Конечно же гетера даже подумать не могла, что представление с волками придумал Аккас.

Предусмотрительный вазописец знал, что делает. Нефеле были известны многие секреты ее знатных почитателей, которыми она щедро делилась со своим возлюбленным. Поэтому Аккас был в курсе всех событий, происходящих в Гелоне и за его пределами, о чем регулярно докладывал вождю джанийцев через доверенных купцов, регулярно посещающих город.

Аккас жил в своем доме; для его тайной деятельности это был самый лучший вариант. К тому же те клетушки, которые предлагал своим мастерам и подмастерьям Гераклид, годны были разве что для содержания скота. Их обстановка была поистине спартанской, а уж про разные удобства и говорить нечего.

Дом у Аккаса был двухэтажным и очень уютным — с крохотным внутренним двориком, небольшой кухней, столовой и андроном, его личной спальней. На полу лежали пестрые коврики, медвежьи и барсучьи шкуры, а ложа для застолий — клинэ — были застелены шкурами бобра. Все это стоило немалых денег, но Нефела очень любила полностью обнаженной нежиться на мягком мехе, и Аккас не смог отказать ей в таком удовольствии.

— Мне пора, любимый… — шепнула Нефела на ухо Аккасу, прильнув к нему всем телом.

Он никогда не спрашивал ее, куда она идет и к кому; похоже, ей предстояло всю ночь развлекать какого-то богатого сибарита умными речами и легким флиртом; все состоятельные мужчины Гелона знали, что Нефела может разделить ложе только с тем, кто ей сильно понравится. А таких счастливчиков было немного и они не кричали о связи с Нефелой на всех углах. Она была хорошо образованна, знала много старинных сказаний и легенд, играла на кифаре и неплохо пела, а ее капризы были по-детски наивны, что влекло к ней мужчин еще с большей силой.