— Спустимся ниже, — предложил Озар.

Он уже приметил удобное местечко на косогоре, где можно было укрыться от нескромных глаз. Там, на ровной площадке, росло дерево с густой кроной и кусты. Если сесть на землю, то сверху их нельзя будет заметить.

— Я ждал тебя, — сказал Аккас, когда они уселись в тени. — Вас заметили разведчики будинов далеко от Гелона и прислали в магистрат гонца. А там есть мой человек, который и принес мне это известие.

Озар рассмеялся и ответил:

— То-то я замечал, что наши волки вели себя чересчур беспокойно. Будь мы в поиске, я бы обязательно проверил, что с ними, но посольский сан предполагает и соответствующее поведение — солидное и открытое. Однако нужно отдать должное и будинам — они сумели не обнаружить себя, хотя меня сопровождали опытные лазутчики.

— Будины — превосходные воины. Это у них не отнять. Но они очень ленивы. Им бы только бражничать, драться на кулаках, да воевать. А вот женщины у них — настоящие труженицы. Семьи будинов держатся на женщинах.

— Вот и хорошо бы пустить их энергию да в нужное нам русло.

— До меня дошли слухи, что грядет большая война. Магистрат пока молчит, но разве можно удержать воду в решете? Народ начинает волноваться. И я пока в неведении.

— На нас идет царь Дарий, — ответил Озар. — Он ведет войско, имя которому — тьма. Все народы и племена, подвластные повелителю персов, участвуют в походе. Даже страшно представить всю мощь этой армии. Но Иданфирс решил сражаться.

— Что и следовало ожидать, — вставил Аккас, у которого от возбуждения загорелись глаза. — Мысль покорить скифов могла возникнуть только у безумца. Они скорее умрут, но не сдадутся. Эх, славная может получиться потеха!

— Славная. А ты никак засиделся?

— Спрашиваешь… У меня даже мало времени, чтобы потренироваться как следует. Когда пришла пора моему хозяину появиться на свет, то сначала родилась жадность, а потом уже он. Поэтому свободное время приходится отвоевывать у него с боем. Ему хочется, чтобы я работал сутки напролет.

— Что ж, пришла и твоя пора, Аккас, послужить своему народу…

— Говори, что нужно делать!

— То, что я сейчас скажу, тебе не понравится. Потому как, по моему мнению, это просто невыполнимо. Архонт и магистрат уперлись, не хотят идти на подмогу Иданфирсу. И как их заставить это сделать, ума не приложу. Только один вождь будинов Рахдай почему-то рвется в бой.

Аккас криво улыбнулся и ответил:

— Это никакая не загадка. У будинов нет закона о наследовании. Поэтому вождя выбирают жребием. Конечно, там есть свои подводные камни и течения, и не каждый может выставить свою кандидатуру, но большей частью выбирают достойнейшего. Рахдай хороший вождь, но чего он стоит, как воин и полководец, про то никому не известно. Ведь будины долгое время не воевали. Вот Рахдаю и хочется поучаствовать в сражении, чтобы делом доказать, что племя не ошиблось в своем выборе.

— Теперь все ясно. Но я продолжу свою мысль. Как ты понимаешь, Жавр не просто так дал мне твое имя и заветное слово. О том, где находятся «скитальцы» и чем они занимаются, знает только весьма ограниченный круг посвященных. Я в это число не вхожу. Значит, положение очень серьезное и твоя помощь будет просто неоценима. Но, боюсь, что тебе это может стоить если и не головы, то изгнания из Гелона. А ты здесь уже прижился, стал своим… Кстати, ты женат?

Конечно, Жавр не знал, что Иданфирс пошлет посольство Озара в Гелон. И когда в поселение прибыли гонцы от царя скифов, он вручил им скиталу [68] с наказом обязательно догнать посольство и вручить ее Озару. В зашифрованном при помощи скиталы указании вождь джанийцев написал, чтобы в случае крайней необходимости Озар обратился за помощью к Аккасу.

— Да как-то не сложилось… — несколько смущенно ответил Аккас.

— Не страдаешь?

— Если ты имеешь в виду женскую ласку, то нет. Я ведь художник…

Озар рассмеялся.

— Ох уж эти творческие личности! — сказал он весело. — Иногда я вам завидую. Любят вас женщины. И за что, спрашивается? Впрочем, ты свободный человек…

Он знал, что и в самой Элладе, и в ее полисах на берегах Понта Эвксинского свободная женщина не имела законодательного права вступать в сексуальные отношения лишь с рабом, хотя в реальности на это закрывали глаза, потому что все знатные матроны именно так и поступали. Но чего не могли себе позволить знатные гречанки, так это рожать от раба. Не могли, но иногда рожали, хотя это и приводило к неприятностям — родившая от раба благородная матрона рисковала потерять все свои титулы, положение в обществе и богатства и стать презираемой всеми простолюдинкой.

Что касается женатого мужчины, то у него было право иметь девушек для наслаждений, гетер для развлечений и жену для продолжения своего рода. А вот его жена даже в помыслах своих не смела изменить супругу, потому что любая неверность наказывалась публично, вплоть до смертной казни. Тем не менее замужним матронам плевать было на законы, и они предавались пороку со страстью, возраставшей по мере строгости наказания. И непонятно было, это происходило от развращенности женской натуры или от желания насолить своему законному мужу, который пользовался в семейной жизни столь внушительным набором свобод.

Аккас был свободным гражданином славного города Гелона, поэтому, судя по всему, пользовался своей свободой в полной мере и имел большой успех среди слабого пола, так как, ко всем своим талантам, он был еще и весьма приятной наружности.

Вазописец проигнорировал вопрос Озара и ответил вполне серьезно:

— Я понял, что от меня требуется. Кто-то должен ударить в било, чтобы собрался народ. Но собраться мало. Нужно еще и покричать в нужном для нас русле. Для этого потребуются деньги.