На корабле Эссена меня встретили добродушно, чуть ли не хлебом с солью. Здесь я видел ту же картину, что и на "Цесаревиче", разве что в меньших масштабах. Глядя на лица матросов и офицеров, я буквально в каждом видел мятежный, бунтарский дух, который так ценил Эссен, собирая на свои корабль самых рьяных матросов со всего флота.

"Новик" затянул меня на час. К моему удивлению, все приказания, которые касались крейсера, были исполнены. Орудия Гочкиса, ровно как и большая часть плавсредств были сняты и переданы на хранение в порт. В настоящий момент, на крейсере как раз вели переоборудование погребов от малокалиберной артиллерии для 120-мм снарядов. Работы должны были затянуться на ближайшие два-три дня.

К сожалению, вооружить крейсер чем-то кроме пары 120-мм пушек, мы не могли, не рискуя перегрузить крейсер и тем самым лишить его узла-двух скорости.

Проговорив с Эссеном, я понял, что передо мной сидит человек, с живым, деятельным умом, столь же стремительным, что и корабль, которым он командует. Лишить Николая Оттовича его любимого "Новика" - значит отрезать у него все конечности, заставив беспомощно наблюдать за тем, как полноценно живут другие люди.

Идея о том, чтобы перевести Эссена на броненосец, умерла, так и не увидев бумаги.

Тепло попрощавшись с капитаном и командой, я с замиранием сердца подходил к "Боярину".

Сказать, что крейсер находился в печальном состоянии - значит, ничего не сказать. Во мне снова начала закипать ярость.

Как известно - подобное тянется к подобному, поэтому, неудивительно, что Сарычев примкнул к таким нехорошим людям, как Чернышов, наместник и компания.

С крейсера я едва не убегал. Грязь, строительный мусор, вымотанные матросы и офицеры, толком не знающие, как выполнить тот или иной приказ... То, что Сарычев не погубил свой крейсер на минных полях "Енисея" было моей заслугой, а не его и Старка, как он думал. И моей же заслугой будет спасти этот корабль, доверив его в руки опытного моряка, способного превратить исполнительный экипаж не просто в "братву", а в семью, как это было на "Новике".

В адмиральском салоне меня ждали.

Буквально с вокзала, пред мои светлые очи явился Константин Федорович фон Шульц, известный в морских кругах минный специалист, создатель тралов, которые используются сейчас на русском флоте.

– Батюшки святы, Константин Федорович, - нет, мне решительно нужен штаб из специалистов, которые освободят меня от необходимости постоянно держать все под контролем. И фон Шульц - моя палочка-выручалочка в минных делах, гдя я уже не чаял подобрать толкового специалиста.

– Ваше превосходительство, командирован в ваше распоряжение приказом заместителя Корпуса особых советников Малкольмом!
– Отрапортовал минер.

– Ох, как хорошо, - я улыбнулся.
– Рад, что вы прибыли. Не буду ходить вокруг да около - мне нужен флагманский минер. Разведка сообщает, что вскоре японцы начнут забрасывать наш рейд минами, поэтому, ваши знания в области траления мин нам бы очень пригодились!

Его даже уговаривать не пришлось. Передав мне рекомендательное письмо от Малкольма, он получил от меня приказ в срочном порядке организовать тральный караван, а так же - осуществить контроль сдачи в порт мин заграждения и торпед. Как вишенку на торте, я попросил в недельный срок составить для меня карту минных полей, желательно - крепостного типа, дабы мы могли ходить по минам, а вот японцы - нет. По виду фон Шульца стало понятно, что он будет погребен под ворохом работы как минимум на месяц, но жаловаться на судьбу он не стал. А значит - после первых же успехов - получит представление на новый чин.

В своем письме Дима указывал ряд достижений Шульца, которые, по его мнению, могли бы мне пригодиться в организации противодействия японским минным постановкам.

Любопытно было то, что в конце письма, Малкольм указывал, что ко мне направлены люди, которых я давно просил у нашего общего друга.

– Ваше превосходительство!
– В салон вошел Азарьев.
– К вам господин из Петербурга. Не назвались, но просили передать привет от Владимира Николаевича.

"А вот и чекисты!", - обрадовался я.

***

Контрразведчиков было десять человек.

Командовал ими лейтенант Галицкий, привлеченный Лавровым из варшавских жандармов. Остальные его товарищи на ковер к адмиралу не явились.

– Нас проинструктировали, что в первую очередь нам нужно соблюдать инкогнито, - немного смущаясь оправдывался Петр Иннокентьевич.
– И я не счел нужным приводить их сюда...

– Все верно сделали. Ваша работа в первую очередь - тайная. А посему - из всех господ вашего отряда, в лицо и по должности должны знать только вас, и никого более.

– Так я не буду заниматься оперативной работой?
– Удивился Лавров.
– Владимир Николаевич отрядил меня в ваше распоряжение, наказав исполнять все ваши поручения.

– Петр Иннокентьевич, - я вертел в руках запечатанный конверт, который лейтенант передал мне лично в руки при встрече.
– Ваша должность - начальник контрразведки флота. Проредите в первую очередь местных жандармов, кто по сноровистей - принимайте на работу, пусть занимаются открытой деятельностью отдела. Ваши же люди - пусть занимаются скрытым противодействием. Никаких лишних людей в мастерски, доках, на кораблях - этим пусть занимается "открытая группа". При необходимости - сформируем охранную роту из моряков.