Астра смотрела на него со все возрастающим удивлением – ей пришли в голову иные образы.

– Ты не очень расположен к женщинам, – заметила она. – Но ведь твоя голова на месте!

– Потому что я ее не теряю ни при каких обстоятельствах.

– Похвально.

– Тебе не по душе мои слова? – Матвей открыл глаза и саркастически улыбнулся. – Так мне продолжать?

– Конечно, продолжай.

Он снова погрузился в себя, не сосредотачиваясь, а отпуская мысль на свободу.

– Танцующие в масках напоминают мне о притворстве и неискренности: никто не желает предстать перед другими в истинном свете, каждый приукрашивает себя, как может. Жизнь – это карнавальная ночь, где свет факелов маскирует изъяны, а вместо лиц нас окружают маски. То же происходит и с любовниками: даже в постели люди готовы обнажить тело, но не душу.

Астре хотелось заплакать. Они с Захаром тоже разыгрывали странный и бездарный спектакль, который едва не окончился свадьбой. Господи! Да она должна благодарить Марину за то, что та положила конец этому кривлянью.

Глаза Матвея были закрыты, и он не видел ее замешательства.

– Афродита в венке – образ каменной красавицы, которую мы наделяем качествами, которых и в помине нет. Только венок на ее мраморных волосах живой, а сама богиня любви – всего лишь создание скульптора, его неосуществимая мечта.

– Ты разочаровался в женщинах? – спросила Астра, скрывая волнение.

– Скорее, им не удалось меня очаровать. Ладно, вернемся к фильму. Охота на кабана ничего не затронула… висельник тоже… что еще?

– Люди, которые бросают монетки в фонтан.

– Точно! Ну, это совпало с известной приметой: чтобы вернуться в понравившееся место, следует кинуть в воду денежку или какое-нибудь украшение.

Он замолчал, ожидая от нее очередной подсказки.

– Котелок.

Матвей уселся поудобнее, склонил голову набок.

– Котелок незаменим в дальних походах, – заявил он. – Хорошо сидеть вечером у костра, смотреть на огонь, вдыхать аромат горячей ухи или картошки с мясом.

– Я люблю жечь костры! – призналась Астра. – Огонь будит во мне что-то давнее, забытое… Снопы искр, летящие в небо, сводят меня с ума.

Карелин открыл глаза и уставился на гостью.

– Я не поджигала дом Иды Вильгельмовны! – выпалила она. – Сколько раз можно повторять?!

– Хотелось бы верить. Надеюсь, моей квартире пожар не грозит.

С ассоциациями было покончено. Астра надулась, а Матвей вдруг вспомнил указанную в ее паспорте фамилию – Ельцова. Он уже не раз порывался задать ей один вопрос, но все откладывал.

– Господин Ельцов и возглавляемая им страховая компания никак с тобой не связаны?

– Это мой отец.

– Ого! Так ты ему не однофамилица, а дочь?

– Что здесь такого?

Выходит, молодая женщина, которую он приютил сначала в камышинском доме, а теперь в московской квартире, не так проста. Ее папаша не «преуспевающий бизнесмен», как она изволила выразиться, – таких в столице пруд пруди, – а весьма уважаемый, известный в своих кругах и довольно обеспеченный человек. Можно сказать, богатый.

– У тебя есть братья или сестры?

– Нет. Я – единственная наследница! – засмеялась Астра. – Хочешь на мне жениться?

Матвей не среагировал на ее выпад.

– Тебя, наверное, ищут.

– Полиция? – испуганно вздрогнула она.

– Родители. Будь я на их месте, непременно пустился бы на поиски.

Астра степенно, с достоинством кивнула.

– Полагаю, папа поставил на ноги всю свою службу безопасности. Ее шеф, Борисов, роет землю. Теперь ты меня выгонишь? Тебе ведь не нужны неприятности?

– Посмотрим. Советую позвонить отцу или матери и сообщить, что ты жива, здорова и скоро вернешься.

– Я не собираюсь этого делать!

– Послушай, неужели тебе наплевать на близких людей? Они же волнуются. У тебя есть повод недолюбливать их?

– Нет… они хорошие, – смутилась Астра. – Просто я уже выросла и хочу жить самостоятельно.

– А твой жених? Ты сказала ему, что свадьбы не будет?

– По-моему, это и так понятно. Я сплела венок из живых цветов для мраморного Аполлона. А в его каменной груди не оказалось сердца…

Глаза ее наполнились слезами. «Почему? Я же разобралась, что мы с Захом не любили друг друга. Так о чем плакать? – подумала она. – Чего мне жаль? Обманутых надежд? Юности, которая безвозвратно уходит? Утраченных иллюзий?»

– Прости, – со вздохом сказал Матвей. – Не хотел тебя расстраивать.

– Ерунда! Ты прав. Надо позвонить папе… Только я воспользуюсь уличным таксофоном, иначе Борисов мигом вычислит, где я нахожусь. У тебя есть карточка?

– Это не проблема. Купим.

Как только они заговорили о телефонных звонках, аппарат проснулся и затрезвонил на всю квартиру. Матвей взял трубку.