Матвей глубоко вздохнул – он не знал, как относиться к услышанному. Женщины – существа импульсивные, наделенные богатым воображением. Они из любой мелочи могут раздуть такое, что сами же потом диву даются. Взять Ларису – муж сходил на костюмированную вечеринку в ночной клуб, а она его в шизофреники записала.

«Но ведь дом баронессы почему-то сгорел, – возразил он себе. – И тело на пожарище нашли. У меня нет повода считать Астру лгуньей. Кое-что она приукрашивает, а основные факты соответствуют действительности».

– Расскажи-ка подробнее, как убили Марину, кто, когда? И вообще, ты уверена, что это не розыгрыш? Вы, Ельцовы, люди с изюминкой, с фантазией!

– Папа так шутить не стал бы. Подробностей я, к сожалению, не знаю, у меня был шок, трубка выпала… и все. Еще раз звонить я не решилась.

– Как фамилия этой Марины?

– Степнова. Мы со школы дружим… дружили…

И Астра рассказала о последнем разговоре с подругой.

– Больше вы не виделись? – уточнил Карелин.

Она отрицательно покачала головой.

– Мне захотелось уехать куда глаза глядят, забыть прошлое и начать жизнь заново. Я как будто очнулась от долгого сна. В сущности, я должна быть благодарна Марине за то ее признание. Зачем мне ее убивать? Разве смерть что-нибудь меняет? Зах меня не любил, и слава богу, что я не вышла за него замуж.

– Если Марина все же убита, кто может посвятить нас в детали?

– Папа… Борисов и… наверное, Захар тоже в курсе.

– Лучше всего обратиться к Борисову, – предложил Матвей. – Он нейтральный человек, как я понимаю, и его взгляд наиболее объективен.

– Согласна… но я к нему не пойду! Меня и так ищут…

– Ты не собираешься возвращаться к родителям?

– Ни в коем случае! Особенно теперь.

Карелин подумал, что этот вопрос они обсудят позже.

– Тогда к Борисову пойду я, – сказал он. – Мы не можем оставаться в неведении.

– И кем ты представишься? Не вздумай упоминать о Камышине! Я запрещаю! Не хватало, чтобы меня обвинили в поджоге и убийстве баронессы.

Они перебрали десяток вариантов, пока наконец придумали, за кого будет выдавать себя Матвей.

– Скажешь, что ты – мой гражданский муж, – предложила Астра. – Я влюбилась в тебя, потеряла голову и сбежала от жениха. А связь Марины и Захара мне только на руку сыграла! Я использовала их отношения как предлог для разрыва, который и так был неизбежен.

– Роль мужа мне не по душе, – возразил он. – История нашей «любви» тоже оставляет желать лучшего. Возникнет резонный вопрос: зачем было убегать и прятаться? Раз жених тебе изменял с твоей же подругой, у тебя был серьезный повод дать ему от ворот поворот.

– Я самолюбива, высокомерна, как и подобает дочке богатых родителей, – это не позволяло мне выставить себя обманщицей. Чем же я отличаюсь от Иваницына, если тоже крутила роман с другим мужчиной? Почему прямо не сказала, что свадьбы не будет? А так – все думают, что убитая горем невеста проливает слезы в уединении, вдали от сплетен и пересудов.

– Зализывает раны и преодолевает тяжелую депрессию, – усмехнулся Карелин. – А на самом деле проводит дни и ночи в постели любовника! Мелодрама «Медовый месяц в подполье». Неплохо придумано. Душещипательно! Ты пьесы писать не пробовала?

– Я в них играть пробовала. У меня есть некоторый опыт лицедейства. Наше слабое звено – ты. Смотри не подведи.

Он расхохотался.

– Боюсь, я не Качалов и не Смоктуновский: вряд ли мне удастся убедить господина Борисова…

– Изловчишься как-нибудь! – не дослушала Астра. – Скажешь, что я не могу показаться на глаза родителям, и тем более Иваницыну. Дескать, мне жутко стыдно! Особенно после смерти Марины. Узнаешь, как она погибла, – все подробности.

Матвей перестал смеяться. Ему не хотелось ломать комедию, но и другого выхода он не видел.

Астра по-своему истолковала перемену в его настроении.

– Думаешь, смерть Марины связана с пожаром и смертью госпожи Гримм? – спросила она. – Все-таки меня подозреваешь?

Он не подтвердил, но и не стал отрицать ее слова. Такая мысль мелькала темной тенью в глубине его сознания.

– Не стоит ломать голову понапрасну. Сначала информация, потом выводы.

– Тоже верно, – согласилась она. И неожиданно добавила: – Значит, ты не актер? Просто любишь переодеваться в чужое платье?