– Значит, твой супруг передумал. Вот и объяснение, откуда плащ, сутана: в клубах на Хэллоуин устраивали костюмированные вечеринки.

– А пятна?

– Калмыков мог пролить на себя красное вино. Скорее всего, он говорил тебе правду и про «пытки грешников», и про «ведьму на костре» – развлекательные программы клубов в ту ночь изобиловали подобными шоу. Заведения соревновались, кто больше шокирует публику.

Между тем Матвей неотступно думал о дырочке на сутане. Лариса приняла его озабоченный вид за недовольство.

– Извини, – пробормотала она. – Мне не стоило поднимать шум из-за ерунды. Но я струхнула! Ты бы послушал, какой бред нес Калмыков… Ладно, проехали.

– Он, случайно, не жаловался на боль в боку или в области груди?

Лариса вспомнила страдальческую гримасу на лице мужа и его жалобы на печень.

– Ты провидец! – воскликнула она. – Этот обжора постоянно перегружает печень и поджелудочную, потом глотает таблетки. Представляю, сколько он влил в свой бурдюк пива и коньяка! Обычно на посиделках я за ним присматриваю, а когда он вырывается на свободу…

– То есть на следующий день Калмыков чувствовал недомогание? – перебил ее Матвей. – Что ты заметила?

– Он держался за бок, стонал и требовал у меня таблеток.

– Каких? От печени?

– Болеутоляющих. Он не пьет никаких других лекарств.

– А ты не видела у него на теле царапин или ран?

Глаза Ларисы расширились и уставились на Матвея, брови поползли вверх.

– Каких… ран? – побледнела она. – Намекаешь, что Калмыков маньяк? Что он кого-то… у-убивал, а жертва сопротивлялась?

– Тебе надо поменьше смотреть телевизор. Маньяки, убийства… Откуда такие страсти-мордасти? Мог человек просто напороться на гвоздь, например? Видишь дырочку? – он показал ей сутану. – Откуда она взялась?

– О-о… – Лариса всплеснула руками. – Еще и дырка?! Как будто шпагой проткнули. А? В какой-нибудь дуэли Калмыков участвовал, что ли? Не настоящей, разумеется…

– Вот и проверь, настоящая была дуэль или нет? – полушутя предложил Матвей. – И брось паниковать, пожалуйста.

Лариса потянулась к нему блестящими от помады губами, он отстранился.

– У меня срочная встреча. Да и видеокамеры не дремлют! – он выразительно обвел глазами комнату. – А я не давал согласия на съемки.

– Нет здесь камер, – обиделась Лариса. – Это я с перепугу придумала. Почему ты отключил телефон на целые сутки? Я везде трезвонила, даже в твое бюро.

– В Камышине я отдыхаю. И с каких пор ты без меня не можешь дня прожить?

– Грубый ты, Карелин…

Они попрощались холодно – Лариса распалилась от его присутствия, возжаждала любовных ласк, а он пренебрег ею. Неужели из-за Калмыкова? Шутки шутками, а если тот в самом деле болен, ему может взбрести в голову все, что угодно.

Матвей ушел первым, запечатлев на ее душистой щеке дежурный поцелуй – ни малейшего трепета, ни намека на желание.

«Мерзавец! – беззлобно подумала она, закрывая за ним дверь. – Красивый и бесцеремонный, как все мужчины, знающие себе цену. Он нисколько не дорожит мной. И это особенно возбуждает! Я хочу его сильнее, чем прежде!»

Через полчаса Карелин уже собрал в офисе совещание по случаю крупного заказа от полиграфической фирмы. Несколько раз он ловил себя на мыслях об Астре и говорил невпопад. Обсуждение было скомкано, а ответственность за проект возложена на заместителя.

Матвей не подозревал о наличии у себя такой тяги к разгадыванию чужих тайн.

На ловца и зверь бежит – дома его ждала мрачная новость.

– Марину убили, – выпалила Астра, едва он переступил порог.

– Кто это?

– Моя лучшая подруга, которая забеременела от моего жениха. Я позвонила отцу, и… Просто не могу в это поверить!

Матвей молча прошел в кухню, взял два стакана, достал из холодильника бутылку «Мартини», налил себе и Астре по изрядной порции, набросал побольше льда и уселся за стол.

– Пей. Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче?

– Это все?

– А чего ты ждешь? Думаешь, я проглочу любого червячка, которого ты изволишь надеть на крючок?

Ее черные, как у цыганки, глазищи выражали недоумение и гнев:

– Ты мне не веришь?

– Не многовато ли трупов? Баронесса, теперь Марина… Надеюсь, подружку не ты прикончила? – с этими словами он скорчил смешную гримасу. – Ревность – штука серьезная. У тебя была веская причина расправиться с соперницей.

– Я места себе не нахожу, а тебе смешно! – Астра вскочила, сделала круг по кухонному пятачку и снова села. – Лучше бы я никуда не звонила!