Шрифт:
– С чего ты взяла?
– Возможно, ты оригинал и придерживаешься моды восемнадцатого века. Чтобы выделяться в толпе.
– Глупости… – Он вспомнил о костюме Брюса. – О-о… точно! Да… ты права… иногда я делаю странные вещи…
Не рассказывать же ей про ночную прогулку по городу, про Хэллоуин? Про то, как он видел Сухареву башню и женщину, которая манила его за собой?
– Надеюсь, ты не маньяк?
– Нет, конечно, – в замешательстве пробормотал Матвей. – Что за вздор?
Он застыл с открытым ртом, потому что в этот самый момент его ум закончил поисковую работу в файлах памяти и высветил требуемое данное.
– Черт побери… Я кое-что вспомнил! Я знаю, какое здание запечатлено на флэшке из тайника!
Он уже заговорил на ее языке. Флэшка из тайника! Отлично. Теперь он еще назовется ее мужем, любовником, будет лгать уважаемым людям, прикидываться идиотом…
– Ты его где-то видел? – встрепенулась Астра.
Глава 25
Ноябрь заливал столицу дождями, засыпал мокрым снегом. Ночью подмораживало. Дороги и тротуары блестели, как зеркало. Радио твердило об автомобильных авариях.
Несмотря на гололед, Борисов предпочитал личный транспорт общественному.
– Уже еду, – на ходу переговаривался он по телефону с Ельцовым. – Через четверть часа буду.
– Давай, Коля, поторапливайся. Есть новости. Жду!
По тому, как Ельцов отрывисто, резко бросал фразы и так же резко отключился, Борисов понял: новости не очень хорошие. Босс не желает обсуждать их по телефону, опасаясь прослушки.
– Далась ему эта прослушка! – ворчал Борисов. – Кому за ним шпионить-то? Неужели он из-за Астры так переживает? Воистину, родительская любовь слепа. Астра пока, хвала всевышнему, не в розыске и даже не под подозрением.
Добравшись до офиса, он убедился в обоснованности своих предположений. Ельцов расхаживал по кабинету, засунув руки в карманы, сопел и был похож на тигра в клетке.
– Мне вчера дочь звонила, – без предварительного вступления заявил он. – Астра жива!
– Я в этом не сомневался. Где она?
– Полагаю здесь, в Москве. Хотя не факт! Я ей сказал о том, что Марину… убили, – с усилием выговорил Юрий Тимофеевич.
– И что? Какая была реакция?
– Бросила трубку. Надо найти ее, Коля!
– Ищем…
– Вы уже целую вечность ищете! – вышел из себя Ельцов. – Жена извелась! И меня изводит. Веришь, ночью проснулся от удушья, сердце жмет, слабость во всем теле… еле очухался. Хорошо, что у Лёли в тумбочке целая аптека, – кое-как достал таблетку, положил под язык и думаю: жизнь-то словно паутинка, оборвется, и ойкнуть не успеешь. Я ведь вчера, после звонка дочери, ходил сам не свой – все гадал, почему она мне не доверилась, матери ничего не сказала? Вот так взяла и ушла, как чужая. Где она живет? О чем думает?
– Молодых не поймешь. Они словно лунатики! Что-то их ведет по краю, зови, окликай, предостерегай – не слышат.
– Да, проблема. – Ельцов помолчал, прислушиваясь к зарождающейся в затылке боли. – Как идет следствие?
– Ищут грабителей, но, скорее всего, не найдут. Мать и отчим Степновой не настроены поднимать шум. Марину этим не вернешь, а полоскать прилюдно семейное грязное белье им ни к чему.
Ельцов кивнул, плеснул себе коньяка в бокал.
– Сосуды расширяет. Будешь?
Борисов отказался.
– Кто ее убил, Коля? Неужели Захар? А может, кто-нибудь из тех женщин… с фотографий?
– Следствие не располагает снимками. Вы же сами запретили…
– Да знаю, знаю! – махнул рукой Ельцов. – Я сам с собой рассуждаю. Или с тобой. Как ты думаешь, Астра еще позвонит?
– Обязательно. Раз она объявилась, то непременно позвонит. Только… ей пока не стоит возвращаться домой. Пусть все утрясется, утихнет. Береженого бог бережет.
– Можно засечь, откуда звонок?
– Нет смысла. Астра умная, она воспользуется уличным таксофоном. И потом, вы что, собираетесь устроить на нее охоту? Поймать, связать и посадить под домашний арест? Не советую.
– Сними наблюдение с Иваницына, – устало произнес Юрий Тимофеевич. – Это теперь ни к чему.
– Я и сам хотел предложить.
Борисов оставил босса в глубоких раздумьях. Тот неважно выглядел: бледный, под глазами мешки, весь как натянутая струна. В такую рань прикатил на работу, видно, не спится ему.