— Могу диктовать? — спросил Павлик и заглянул в листок. — Пишите. Адрес. Озерск, улица Коммунаров, семь, квартира два, Фирсовой.

Из ванной комнаты доносился шум воды и Надин голос. Она что-то напевала.

— Теперь пойдет текст. «Доехала благополучно…»

Павлик закрыл ладонью трубку и крикнул:

— А если написать не «доехала», а — «доехали»?

— Ничего не меняй, — ответила Надя.

«Значит, ей там все слышно. Учтем».

— «Позвони утром по телефону двадцать два — восемь один — тринадцать». Не двенадцать, а тринадцать. «Целую крепко. Надя».

Он опять закрыл трубку и крикнул в сторону:

— Целую крепко, Надя!

Не услыхав в ответ ничего, кроме плеска воды, он крикнул еще громче:

— Целую крепко, Надя!

— Спасибо! — сказала Надя, но было не совсем ясно, за что спасибо, за то, что он передал ее телеграмму, или за эти слова, которые были сейчас адресованы ей.

Покончив с телеграммой, он взял телефонную книгу, принялся ее листать и подумал, что правильней было бы написать «доехали». Зачем скрывать от родной бабки, что они познакомились, провели, не расставаясь, целый день и даже сейчас, когда за окном уже ночь, они по-прежнему вместе?

Он что-то поискал и нашел в телефонной книге, записал это на клочке бумажки и положил книгу на место.

Надя вышла веселая, розовая, в ярком ситцевом платье без рукавов, с мокрыми волосами. Они блестели у нее, как лакированные.

— Слышала я, как ты передавал телеграмму, — сказала Надя Павлику и погрозила ему пальцем.

— Ты чего?

— Ничего. Переходи к водным процедурам.

Минут через пятнадцать, когда он вышел, освеженный прохладным душем, Надя уже лежала на тахте, укрытая до подбородка белым тканевым одеялом.

— Ничего, что я в трусах и в майке? — спросил Павлик.

— А мне-то что? — сказала Надя. Она лежала, глядя в белый потолок, как будто на нем было нарисовано нечто необыкновенно интересное.

Павлик прошел в маленькую комнату, проверил — раскладушка на месте, улегся. Он шумно вздыхал, ворочался, потом встал и выдвинул свою раскладушку вперед. Теперь, когда он снова ляжет, ему будет видна Надя.

— Мы сейчас будем разговаривать, — сказал Павлик, — я не могу говорить с человеком, если я его не вижу. Я должен знать, какое у него выражение лица. Вот я сейчас вижу — ты на потолок смотришь…

— Я не на потолок смотрю. Я смотрю на звезды.

— Над нами еще три этажа.

— Это не имеет значения.

Павлик немного помолчал.

— Послушай, какая у меня была мысль, — сказал он. — Когда мы с тобой еще ехали в поезде, я так задумал — приедем, разберемся в обстановке, что и как, и потом уже все окончательно решим.

— Так и подумал — решим? То есть вместе?..

— Ага. Мне не нравится, когда заранее все знаешь. Интересней, когда что-то бывает вдруг. Вдруг человек, вдруг встреча, вдруг приключение…

Надя прищурилась.

— А «вдруг встреча» тебе мало, да? Тебе обязательно надо, чтобы «вдруг приключение»?

Она по привычке поправила волосы, и Павлик заметил — рука у нее длинная. И взгляд какой-то настороженный.

— Надя!..

Она не ответила.

— Фирсова Надя!

— Что?

— Ничего. Просто фамилию твою вспомнил.

— Ну и как? Ничего фамилия?

— Хорошая.

— Да уж получше, чем Коротеев, — улыбнулась Надя, и Павлик подумал: «Она сейчас такая же, как тогда в вагоне, когда я стал читать ее книжку и она сказала: «Прочитал и ничего не понял…»

— Коротеев тоже фамилия неплохая, — сказал Павлик и решил — сейчас самое время. — Надя, к тебе телефон поближе, позвони по номеру, — он сверился с бумажкой, — двадцать восемь — восемь шесть — восемь два. Текстильный техникум. Узнай, какой у них адрес…

От удивления у Нади взлетели брови.

— Ах, вон оно что!.. У тебя, оказывается, уже новый вариант. Я, конечно, позвоню, мне нетрудно, но ты скажи, ты в своем личном тоже такой — сегодня одно, завтра другое, да?

Павлик неопределенно пожал плечами. «Давай думай в этом направлении».

— Сегодня днем ты сказал, что электромонтажник — замечательная профессия. А сейчас у тебя новая цель — текстильный техникум, поближе к ширпотребу…

— Это точно, — кивнул Павлик и загадочно улыбнулся.

Надя сердито сбросила одеяло. Оказывается, она легла спать не раздеваясь, осталась в своем платье или халате.

— Двадцать восемь — восемь шесть — восемь два, — повторил Павлик.

— Я запомнила. Можешь не повторять.

Она набрала номер и в ожидании ответа еще раз укоризненно взглянула на Павлика.