– Упс. – Она хихикнула.

Закатываясь от смеха, они побежали обратно к машине и юркнули в салон. Они резко затормозили на красный свет, слегка стукнувшись головами. Слева от них тянулась пустынная автостоянка торгового центра с разбросанными тут и там свободными тележками. Неоновые вывески сверкали вхолостую; даже бар «Аутбэк Стейкхаус» как будто вымер.

– В Роузвуде живут одни лузеры. – Ханна обвела рукой темноту.

На шоссе тоже было безлюдно, поэтому Ханна даже вздрогнула от неожиданности – ой! – когда их догнал бесшумный автомобиль и пристроился в соседнем ряду. Это был серебристый остроносый «Порше» с тонированными стеклами и зловещими голубоватыми фарами.

– Оторвись от него, – сказала Мона, роняя изо рта крошки печенья.

Пока они разглядывали автомобиль, мотор «Порше» взревел.

– Он хочет устроить гонки, – прошептала Мона.

– Пусть попробует, – ответила Ханна. Она не могла разобрать, кто сидел в машине – в полумраке проступал раскаленным угольком лишь кончик зажженной сигареты. Смутное беспокойство охватило ее.

Автомобиль снова взревел – на этот раз нетерпеливо, – и она наконец смогла различить неясные очертания водителя. Он снова поддал газу.

Ханна вопросительно посмотрела на Мону, чувствуя себя пьяной, возбужденной и совершенно непобедимой.

– Сделай его, – прошептала Мона, надвигая на лоб бейсболку «Вава».

Ханна с трудом сглотнула. Зажегся зеленый свет. Ханна нажала на газ, и «БМВ» улетел вперед. «Порше» с ревом обогнал их.

– Киска, не дай ему уйти! – крикнула Мона.

Ханна вдавила педаль в пол, и двигатель взревел. Она поравнялась с «Порше». Стрелка спидометра поднималась все выше – 130 километров в час, 140 и, наконец, 160. Вождение на такой скорости было куда более захватывающим приключением, чем воровство.

– Надери ему задницу! – взвизгнула Мона.

Сердце бешено колотилось, когда Ханна снова вдавила до упора педаль газа. За ревом мотора она едва слышала, что говорила Мона. Они сделали крутой поворот, и вдруг откуда ни возьмись на дорогу вышел олень.

– Черт! – закричала Ханна. Олень тупо стоял на месте. Она крепко схватилась за руль, ударила по тормозам и взяла вправо. Олень отпрыгнул в сторону. Она быстро крутила рулем, пытаясь выровнять машину, но ее уже заносило. Шины зашуршали по гравию обочины, и в следующий момент перед глазами все завертелось.

Машину закрутило как волчок, а потом раздался глухой удар. Хруст, треск, осыпающееся стекло и… темнота.

В наступившей тишине было слышно лишь энергичное шипение из-под капота.

Ханна осторожно ощупала свое лицо. Все на месте; похоже, даже обошлось без ссадин. И ноги слушались. Она выбралась из мягких складок подушки безопасности и повернулась к Моне. Бедняжка отчаянно сучила ногами, сражаясь с подушкой.

Ханна вытерла слезы из уголков глаз.

– Ты в порядке?

– Сними с меня эту дрянь!

Ханна вышла из машины, затем вытащила Мону. Они стояли на обочине шоссе и тяжело дышали. По ту сторону дороги тянулись железнодорожные пути, темным пятном проступало здание вокзала Роузвуда. Шоссе хорошо просматривалось в обе стороны, но не было видно ни «Порше», ни оленя, которого они едва не сбили. Далеко впереди мигал светофор, переключаясь с желтого на красный.

– Это было нечто, – дрожащим голосом произнесла Мона.

Ханна кивнула.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – Она посмотрела на машину.

Передняя часть кузова вмялась в телефонный столб. Бампер болтался, касаясь земли. Одна из фар была повернута под кривым углом, другие безумно моргали. Из-под капота валил вонючий пар.

– Как ты думаешь, она не взорвется? – спросила Мона.

Ханна хихикнула. Это было вовсе не смешно, но смеяться хотелось.

– Что будем делать?

– Надо валить отсюда, – сказала Мона. – Мы сможем дойти до дома пешком.

Ханна сглотнула очередной смешок.

– О мой бог. Шон обделается от злости!

И тут на них напал истерический смех. Икая, Ханна вышла на открытое шоссе и раскинула руки в стороны. Ее вдруг охватило необъяснимое чувство собственной власти. Стоя посреди пустынной четырехполосной дороги, она ощущала себя всемогущей. Казалось, что ей принадлежит весь Роузвуд. Голова слегка кружилась от этого небывалого чувства – хотя, может, и оттого, что она была еще пьяна. Она швырнула брелок с ключом к машине. Он ударился об асфальт, и сигнализация снова завыла.

Ханна быстро нагнулась и отключила тревожную кнопку. Все стихло.