Эмили села на землю и еще раз прочитала строчку «Подумала, что ты захочешь оставить его у себя». Если Эмили правильно помнила, у Арии был очень похожий почерк, такой же заостренный.

В последние дни перед своим исчезновением Эли и не вспоминала о том поцелуе, заставляя Эмили терзаться сомнениями и переживать все в себе. Но Эмили и в голову не приходило, что Эли могла рассказать об этом их общим подругам. Но может быть…

– Дорогая?

Эмили вздрогнула. Ее родители стояли над ней – в практичных белых кроссовках, шортах с высокой талией, спортивных рубашках для гольфа пастельных цветов. У отца на поясе болтался красный поясной кошелек, а мама разминала руку бирюзовым эспандером.

– Привет, – хрипло произнесла Эмили.

– Идешь кататься на велосипеде? – спросила мама.

– Угу.

– Кажется, ты под домашним арестом. – Отец водрузил на нос очки, словно так ему было легче устраивать разнос. – Мы отпустили тебя вчера вечером только потому, что ты была с Беном. Мы надеялись, что он вразумит тебя. Но прогулки на велосипеде запрещены.

– Ладно, – простонала Эмили, поднимаясь с земли. Если бы только ее избавили от объяснений с родителями. А впрочем… плевать. Не станет она ничего объяснять. Во всяком случае, сейчас. Она запрыгнула на велосипед.

– Мне надо съездить в одно место, – пробормотала она, выруливая на подъездную аллею.

– Эмили, вернись сейчас же, – сердито крикнул отец.

Но Эмили впервые в жизни не послушалась и продолжала крутить педали.

Арию разбудил звонок в дверь. Только это была не привычная мелодия, а «Американский идиот» группы «Грин дей» [52] . Хм, когда это родители успели ее поменять?

Она откинула одеяло, сунула ноги в меховые сабо с голубыми цветочками, купленные в Амстердаме, и пошлепала вниз по винтовой лестнице.

Ария открыла дверь и ахнула. Перед ней стояла Элисон.

Она была выше ростом, длинные белокурые волосы были подстрижены каскадом. На лице обозначились высокие скулы, и выглядела она еще более гламурно, чем это было в седьмом классе.

– Та-та-да-дааа! – Эли усмехнулась и раскинула руки. – Я вернулась!

– Боже… – Ария поперхнулась, слова застряли в горле, и она часто заморгала. – Г-где ты была?

Эли закатила глаза.

– Это все мои глупые родители, – сказала она. – Помнишь мою тетю Камиллу – ну, такая клевая, которая родилась во Франции и вышла замуж за моего дядю Джеффа, когда мы были в седьмом классе? В то лето я поехала к ней в Майами. И мне там так понравилось, что я решила остаться. Я точно помню, что сказала об этом родителям, но, кажется, они забыли рассказать всем остальным.

Ария потерла глаза.

– Так, подожди. Выходит, ты была в… Майами? С тобой все в порядке?

Эли повертелась перед ней.

– По мне разве не видно? Кстати, тебе понравились мои эсэмэски?

Улыбка померкла на губах Арии.

– М-м… на самом деле, нет.

Эли как будто обиделась.

– Почему нет? Та, что про твою маму, была такая смешная.

Ария уставилась на нее.

– Боже, какая ты ранимая. – Эли прищурилась. – Ты что, опять собираешься навесить на меня всех собак?

– Постой, о чем ты? – Ария запнулась.

Элисон впилась в Арию долгим взглядом, и черная густая слизь закапала из ее ноздрей.

– Знаешь, я рассказала остальным девчонкам. Про твоего отца. Я рассказала им все.

– Твой… нос… – Ария показала рукой. И вдруг такое же вещество стало сочиться из глазных яблок Эли. Как будто она плакала нефтью. Из-под ногтей тоже вытекала черная жижа.

– О, это я просто гнию. – Эли улыбнулась.

Ария резко вскочила с подушек. Она обливалась потом. Солнце струилось в окно, и «Американский идиот» звучал за стенкой, в комнате брата. Она посмотрела на свои руки – нет ли на них черной слизи, – но они были идеально чистыми.

Ни фига себе.

– Доброе утро, дорогая.

Ария, пошатываясь, спустилась по винтовой лестнице навстречу отцу. В тонких клетчатых шортах-боксерах и майке-безрукавке, он сидел на кухне и читал «Филадельфия инквайрер».

– Привет, – пробормотала она.

Задержавшись у кофеварки «эспрессо», она долго смотрела на бледные, местами волосатые плечи отца. Уткнувшись в газету, он постукивал ногой по полу и изредка хмыкал.

– Папа? – Ее голос слегка дрогнул.