– М-м?

Ария прислонилась к каменной столешнице островка.

– Могут призраки посылать эсэмэски?

Отец поднял глаза, удивленный и растерянный.

– Что еще за эсэмэски?

Она сунула руку в открытый пакет с глазированными хлопьями и зачерпнула горсть.

– Не бери в голову.

– Ты уверена? – спросил Байрон.

Она нервно жевала. Что же она хотела спросить? Это призрак посылает мне эсэмэски? Да ладно, а то она сама не знала. Только вот она никак не могла понять, почему призрак Эли вернулся и так поступил с ней? Как если бы жаждал мести. Но возможно ли это?

Эли была на высоте в тот день, когда они застукали ее отца в машине. Ария бросилась за угол и бежала, пока не выбилась из сил. Потом она просто шла пешком до самого дома, не зная, что с собой делать. Эли обняла ее и долго держала в своих объятиях.

– Я никому не скажу, – прошептала она.

Но на следующий же день посыпались вопросы. Ты знаешь, что это за девушка? Она студентка? Он собирается рассказать твоей маме? Как ты думаешь, он проделывает это со всеми студентками? Обычно Ария спокойно сносила назойливое любопытство и даже поддразнивания со стороны Эли – ее совсем не смущало то, что в их компании она считалась «девочкой со странностями». Но на этот раз все было по-другому. Ей было больно.

Так что в последние дни учебного года, прежде чем Эли исчезла, Ария старалась ее избегать. Она больше не посылала ей сообщения «Мне скучно» во время урока здоровья и не помогала убирать в шкафчике раздевалки. И конечно же, она никогда не говорила о том, что произошло. Ее бесило то, что Эли сует свой нос в чужие дела, как будто речь шла о какой-то сплетне про селебрити из журнала «Стар», а не о ее жизни. Одним словом, ее бесило то, что Эли все знает. Точка.

И вот теперь, спустя три года, Ария задавалась вопросом, на кого она на самом деле злится. И выходило, что не на Эли. А на своего отца.

– Правда, не бери в голову, – ответила Ария отцу, который терпеливо ждал, потягивая кофе. – Просто я еще не проснулась.

– Ладно, – недоверчиво произнес Байрон.

Раздался звонок в дверь. Прозвучала вовсе не композиция «Грин дей», а обычный перезвон «бим-бом». Отец встрепенулся.

– Интересно, не к Майку ли это? – сказал он. – Тебе известно, что какая-то девочка из квакерской школы приходила сюда в половине девятого, разыскивала твоего братца?

– Я открою, – сказала Ария.

Она осторожно приоткрыла входную дверь, но на пороге стояла Эмили Филдс – с нечесаной гривой рыжеватых волос и воспаленными глазами.

– Привет, – надтреснутым голосом произнесла Эмили.

– Привет, – ответила Ария.

Эмили надула щеки – это была ее старая привычка, она всегда так делала, когда сильно нервничала. Она помолчала, потом вдруг пробормотала:

– Я, наверное, пойду. – И повернулась, чтобы уйти.

– Постой. – Ария схватила ее за руку. – Что? Что происходит?

Эмили ответила не сразу.

– М-м. Ладно. Но… это покажется странным.

– Не имеет значения. – У Арии сильнее забилось сердце.

– Я все думала о том, что ты сказала вчера на вечеринке. Об Эли. Интересно… Эли когда-нибудь говорила вам что-нибудь обо мне?

Эмили произнесла это еле слышно. Ария откинула волосы с лица.

– Что? – прошептала Ария. – Ты имеешь в виду, недавно?

Эмили посмотрела на нее широко раскрытыми глазами.

– В каком смысле, недавно?

– Я…

– В седьмом классе, – перебила ее Эмили. – Не говорила она вам… ну, что-нибудь обо мне… в седьмом классе? Вам всем?

Ария непонимающе моргнула. Вчера, на вечеринке, когда она увидела Эмили, ей сразу захотелось рассказать ей про сообщения.

– Нет, – задумчиво произнесла Ария. – Она никогда не говорила за твоей спиной.

– О. – Эмили опустила глаза. – Но я… – начала она.

– Я стала получать… – Ария произнесла это одновременно с ней.

Но тут Эмили посмотрела куда-то мимо нее и сразу умолкла.

– Мисс Эмили Филдс! Здравствуйте!

Ария обернулась. В гостиной стоял Байрон. По крайней мере, он накинул полосатый халат.

– Сколько лет, сколько зим! – просиял Байрон.

– Да. – Эмили снова надула щеки. – Как поживаете, мистер Монтгомери?

Он нахмурился.

– Пожалуйста. Ты уже достаточно взрослая, чтобы называть меня Байрон. – Он почесал подбородок краем чашки с кофе. – Как поживаешь ты? Все хорошо?

– Лучше не бывает. – Казалось, Эмили вот-вот заплачет.