Мона сняла с вешалки еще несколько платьев и вернулась в примерочную. Вскоре она вышла с пустыми руками.

– Все не то. Пойдем, заглянем в «Прада».

Пока они шли по торговому центру, Мона что-то набирала на своем смартфоне.

– Хочу узнать у Эрика, какого цвета букет он мне преподнесет, – объяснила она. – Может, подберу платье в тон.

Мона решила пойти на «Фокси» с братом Ноэля Кана Эриком, с которым уже не раз встречалась на этой неделе. Братья Каны – красивые и богатые любимцы светских фотографов – были беспроигрышным вариантом для «Фокси». Мона все пыталась уговорить Ханну пойти с Ноэлем, но та слишком долго тянула с ответом. Ноэль уже пригласил Селесту Ричардс из квакерской школы – и это стало сюрпризом, поскольку все думали, что он был неравнодушен к Арии Монтгомери. Впрочем, Ханну это не волновало. Если не с Шоном, так она вообще не собиралась идти на бал.

Мона оторвалась от мобильника:

– Какой салон автозагара, по-твоему, лучше – «Сан Лэнд» или «Далия»? Мы с Селестой собрались завтра в «Сан Лэнд», но боюсь, как бы мы ни вышли оттуда оранжевыми.

Ханна пожала плечами, чувствуя укол ревности. С чего это вдруг Мона шла в салон не с ней, а с Селестой? Она уже хотела ответить, но тут зазвонил ее телефон. Сердце забилось чаще. Всякий раз, заслышав телефонный звонок, она думала об «Э».

– Ханна? – слава богу, мама. – Ты где?

– Хожу по магазинам, – ответила Ханна. С каких это пор мама стала интересоваться?

– Срочно домой. Приедет отец.

– Что? Почему? – Ханна взглянула на Мону, которая застряла у киоска с дешевыми солнцезащитными очками. Она так и не рассказала подруге о визите отца в понедельник – странный получился бы разговор.

– Он просто… Ему нужно кое-что забрать, – ответила мама.

– Что именно?

Миссис Марин раздраженно фыркнула:

– Мы должны оформить некоторые финансовые документы, прежде чем он женится. Такое объяснение тебя устроит?

Ханну прошиб холодный пот. Она услышала то, о чем даже думать боялась, – отец собирался жениться на Изабель и стать отцом Кейт. А она-то размечталась, что, возможно, отец захотел повидаться с ней! И почему она должна была ехать домой, если он явился совсем по другому поводу? Так могло показаться, словно у нее вовсе не было личной жизни. Она изучила свое отражение в зеркальной витрине бутика «Банана Репаблик».

– Когда он приедет? – спросила она.

– Через час. – Мама повесила трубку. Ханна щелкнула крышкой телефона и зажала его в руке, чувствуя, как тепло просачивается в ладонь.

– Кто звонил? – проворковала Мона и взяла Ханну под руку.

– Мама, – рассеянно произнесла Ханна. Успеет ли она принять душ? Надо было смыть с себя море ароматов, которыми она надушилась в «Нейман Маркус». – Просит, чтобы я приехала домой.

– Почему?

– Просто… потому.

Мона остановилась и придирчиво оглядела Ханну:

– Ханна, твоя мама просто так не станет звать тебя домой.

Они стояли у входа в престижное китайское бистро «Год кролика», и острый запах соуса хойсин приятно щекотал ноздри.

– Ну, потому что… мой отец приезжает.

Мона нахмурилась:

– Твой отец? Я думала, что он…

– Нет, – прервала ее Ханна.

Когда они стали подругами, Ханна сказала Моне, что ее отец умер. В конце концов, это не было такой уж ложью, ведь она поклялась больше никогда не общаться с ним.

– Мы очень давно не виделись, – объяснила она. – Но на днях встречались, он был по делам в Филадельфии. Сегодня он приезжает не ко мне. Даже не знаю, почему мама меня вызывает.

Мона подбоченилась:

– Почему ты мне раньше не рассказала?

Ханна пожала плечами.

– Ну, и когда это было?

– Не помню точно. Кажется, в понедельник.

– В понедельник? – В голосе Моны прозвучала обида.

– Девчонки! – раздалось сзади.

Ханна и Мона обернулись. Наоми Зиглер. Они с Райли Вулф выходили из «Прада», обвешанные черными фирменными пакетами.

– Ищете обновки для «Фокси»? – спросила Наоми. Ее белокурые волосы, как всегда, блестели, а кожа, черт возьми, словно светилась изнутри, но Ханна не могла не отметить, что платье на ней было от «БСБГ» из прошлогодней коллекции. Прежде чем она смогла ответить, Наоми добавила: – Не тратьте время на «Прада». Лучшее мы уже скупили.

– А может, у нас уже есть платья, – ехидно произнесла Мона.

– Ханна, а ты тоже идешь? – Райли округлила карие глаза и откинула с лица блестящие рыжие волосы. – Я подумала, что раз ты теперь не с Шоном…

– Нет уж, «Фокси» я не пропущу, – надменно сказала Ханна.

Райли – в черных легинсах, потертой джинсовой рубашке и эффектном свитере в черно-белую полоску – уперлась рукой в бок. Недавно папарацци засняли Мишу Бартон в таком же наряде.

– Шон – просто прелесть, – промурлыкала Райли. – Кажется, за лето он еще больше похорошел.

– Да он же гей, – вдруг выпалила Мона.

Райли ничуть не смутилась:

– Спорим, я заставлю его поменять ориентацию?

Ханна крепко сжала кулаки.