– Вы чё, пацаны? – изобразил недоумение на своём жутком лице самый брутальный орк Барлог, – все голоса отдаём только за мою несравненную Гудрун.

– Ну, ясное дело, – пожал левым плечом орк-шутник. – Только ведь нас гораздо меньше, чем эльфов.

– Вот за это я эльфов и терпеть не могу, – злобно продолжил шаман Морий, – что их расплодилось, как собак нерезаных. Сейчас все хотят быть только эльфами. Ненавижу этих мерзких, ушастых тварей.

– А я, например, эльфов обожаю, – с мечтательной улыбкой возразил ему орк-толстяк, помешивая что-то ложкой в котелке над костром. – Вот гоблинов не люблю. Невкусные они… А эльфы – просто деликатес. М-м-м, такая вкуснятина.

– Гони рецепт, – повернулась к нему Гудрун.

– Рецепт такой: берёшь эльфа, бреешь его налысо и замачиваешь в белом вине. Когда эльф окончательно опьянеет, бросаешь его в котел с глинтвейном и варишь до полной готовности. Подавать горяченьким. Это я вам, как личный повар Саурона, говорю.

Шаман Морий, между тем, не сводил глаз с танцующих эльфиек.

– Не, что ни говори, а всё-таки, эльфийки – красавицы.

– Ты чё, братан, в натуре? – возмутился брутальный орк Барлог, – это эльфийки, что ли, красавицы? Да таких красавиц на окружной, знаешь, сколько?

– Они красавицы – потому что красят свои лица, – раскрыла секрет их Гудрун. – В отличие от тех, кто ценит естественную красоту, – подняла высоко она свой оливково-зелёный подбородок. – Строят из себя непонятно кого. Такие высокомерные, не подступись!

– Да, – согласился с ней бледнолицый орк Пётр с чёрными губами и с густыми тенями вокруг глаз, – они слишком высокого мнения о себе. Чуть что, сразу – пощёчину. Я тут на днях с одной познакомился… Вон с той, что на валу. Почитал ей стишок. Хотите и вам прочту?

– Давай, – кивнул ему орк-шутник.

Поэт-орк поднялся и, повернувшись к валу, на вершине которого находились та самая эльфийка в роскошном зелёном платье до пят и парочка ушастых эльфов с торчащими за спинами луками, демонстративно громко принялся декламировать:

С вершины вала тут же на него направились оба лука, синхронно натянулась тетива, и две звонкие стрелы одновременно отправились в путь. Одна из них попала в грудь поэта, а другая в круглый щит Барлога. К счастью, стрелы были оснащены резиновыми гуманизаторами, иначе оркам было бы несдобровать.

– Вы, чё, офигели? – крикнул им орк Пётр, потирая рукой ушибленное место и сморщив от боли и без того свирепое лицо.

– Да они ваще оборзели! – возмутился Барлог, подбирая с земли обе стрелы, – а если б я щитом не закрылся?

Подобрав подол своего длинного зелёного платья, рыжеволосая эльфийка с накладными латексными ушками, выглядывавшими из-под волос, лихо сбежала с вершины вала вниз и направилась к оркам.

– Эй, орки, вы чего тут на эльфов гоните?

– А вы чего в орков стреляете? – недовольно ответил ей Пётр. – Ещё немного и прямо бы мне в сердце! – намекнул он на свои нежные чувства к прекрасной эльфийке.

– Да мы просто зад твой пожалели, – усмехнулась прекрасная эльфийка и обратилась к Барлогу. – Отдай стрелы!

– А дружки твои не хотят сами за ними спуститься? – съязвил Барлог. – Их трусливые высочества решили девушку послать вместо себя?

– Им некогда снизойти до вашей низости. Давай сюда стрелы!

– Пусть сами их и возьмут. А то видно боятся, что я им ушки их замечательные оторву.

– Таури! – позвал её сверху один из ушастых лучников – худощавый длинноволосый эльф Айнон в зелёной накидке без рукавов, надетой поверх белого кафтана. – Да брось их! Нашла с кем связываться!

Не обращая внимания на его призыв, Таури не на шутку завелась:

– Хочешь оторвать им ушки? Может, и мне оторвёшь? Мои милые и дивные ушки? Да ты просто завидуешь нашей красоте.

– Вашей красоте? – ухмыльнулась Гудрун. – нашли чем гордиться – ушами, огромными, как у ослов.

– Не понимаю, – пожала плечами Таури, – почему у вас такое пристальное внимание к нашим ушам?

– Это я не пойму, – насмешливо покачала головой Гудрун, – как можно так тащиться от своих оттопыренных ушей?

– И вовсе они не оттопыренные, – обиделась Таури, – а выдающиеся, что только лишний раз доказывает наше божественное происхождение.