Но для этого надо быть Сэиланн.

У палатки, где сидела какая-то гадалка, раскинув паутину, копошился большой черный паук. Тут же стояли два человека с непокрытыми головами – один лысый, другой черноволосый и кудрявый – и препирались между собой, сопровождая дискуссию величавыми жестами. Где-то она их уже видела. О, моя бедная голова, голова, сколько в тебе сохранилось примет…

– Так мы же верные… Мы соблюдаем Закон? – спрашивал лысый, теребя отведенный в сторону лепесток занавеси у входа.

– Ну…

– А там, где много людей, соблюдающих Закон, он через какое-то время начинает соблюдать сам себя! Все видят, все исполняют.

– Так что… Главное – не боги, а люди? – не соглашался чернявый и опять чесал свою бедную шевелюру. Это не относилось к списку величественных жестов, и Эммале прыснула в кулак.

– Ну, без богов ничего не было бы… Их надо почитать. Но куда им без людей? Кому они будут нести истину? Люди все-таки важнее. Боги получаются из людей.

– А зачем тебе тогда Закон, шерстеголовый?

Паук недовольно зашипел.

Эммале двинулась дальше, но спохватилась. Это же начальник механиков и его помощник, мастер! Другая пара темных братьев, только те были бойцы, а эти – наоборот. Ничего себе, спорщики!

Такими она их видела только один раз – на совете. Впрочем, их сегодня было не узнать. Оба завернулись в какие-то светлые накидки на манер своих признанных вождей, только покороче, мастер не горбился, а кудрявый не хмурился и не ерошил волосы. Все равно как братья, похожи на тех бойцов, потому что оба совсем темные. Эммале никогда не видела, чтобы мастер хоть кому-нибудь смотрел прямо в лицо. А теперь смотрел и не смущался.

И рожи такие вдохновенные стали… Хоть бери черное дерево и статуи руби.

– Вы что это такие красивые? – спросила Левая рука богини.

«Кстати. Левая или правая? Как они меня называют? Может быть, одни так, другие этак? И какие сокровенные места моей подруги я тогда отмываю в минуты отдыха? Тьфу!»

Лысый выступил вперед и начал вещать как можно торжественнее:

– Драгоценная санн! Мы, низкие и недостойные люди, наконец выполнили задание, данное вами нам… То есть нами вам… Тойри, не шипи на меня… Я должен закончить!

– Заканчивай медленнее, медленнее… – пропел Тойри.

– Я тебе сейчас лысину пробью! – рассердилась Эммале. – мне бежать надо, а не болтать с тобой во славу богини!

– Но речь идет именно о славе богини, да выполнит она все, ей самой начертанное – невозмутимо продолжал лысый. Тойри зажал рот рукой и согнулся пополам, стараясь не хохотать. – Чего стоишь! Дай мне чертеж! Так вот, пользуясь своими привилегиями сообщать важные и простые новости, а также разъяснять важные и сложные вещи…

– Какой чертеж! Что вы несете! Заткнитесь сейчас же! А! Стоп! Поняла!

Эммале заметила огромную тростниковую сумку, прогнувшую плетеную стену бедной гадательной палатки, бросилась к ней и немедленно завопила, как хищница, поймавшая добычу. Она поняла, что именно лежит внутри.

Лысый и его подручный покатились со смеху.

– Грабители замковых подвалов! Додумались закончить наконец! Вы это показывали ей?

– Да, да, санн! И ей тоже! И сорока нашим помощникам! И даже рабочим, которые делают машины!

– А теперь показываем вам. И, в точности исполняя ваше желание сделать все и немедленно, просим вас выделить нам четырех ваших помощниц для той работы, которую при всем желании не смогут выполнить наши мастера…

– Видите ли – поддакнул Тойри – такую скважину нельзя пробить, как вы изволили высказаться, немедленно. Воду уже нашел лозоходец, но нужна постоянно применяемая магия, и длинный бур – чанк-чанк-чанк – и сложная машина… или нужно целых три месяца сложной и непредсказуемой работы.

– Тяжелой работы…

– Так что просим, просим, просим вас, уважаемая санн…

Эммале посмотрела на согнувшихся в поклоне насмешников, плюнула, зарычала и развернулась, чтобы уйти.

– А помощниц вы пришлете? – крикнул лысый, разогнувшись не без усилия.

– Пришлю! – прорычала она. – Чтоб вам провалиться!

Сзади донесся хруст и какой-то громкий звук, а потом – нечленораздельные вопли.

Эммале обернулась, убедилась, что яма получилась неглубокая, и торжествующе показала всем кулак. Все-таки механики не боги. И даже не маги. А маги – соль земли.