– Мальчишки, только не вмешивайтесь! – Линский нам напоминает. – Ни слова! Лучше просто улыбайтесь.

Рассаживаемся мы в креслах перед камерой, включает Линский наш видеофон на передачу.

Я сразу заухмылялся.

И не потому, что Линский просил. Само собой получилось – настолько Тяпкин не ожидал нас увидеть. Челюсть у нашего действующего президента на грудь хлопнулась, а глаза как в доконфликтных анимэшках стали.

Секунд десять не мог оправиться. Потом кое-как пришел в себя.

– А, Олечка! – ухмыляется зло. – Любящая мамочка с детишками! Я думал, вы уже анкеты в чистилище заполняете.

– Здравствуй, Петр Петрович, – Линский улыбается заискивающе. – Как поживаешь?

– Ничего, – Тяпкин все ухмыляется нехорошо. – Президентские обязанности вот справляю потихоньку. А ты как?

– У нас тоже все замечательно, – Линский говорит. – Мы здесь, в Империи, осмотрелись, решили кое-чего. Знаешь, Петр Петрович, давай на мировую? Ты президент, я директор СВИ, как в старые добрые времена, а? Я тут кое с кем переговорил. Ты был прав. Нам нужно поближе к Империи держаться. Тут можно неплохие делишки крутить. Что скажешь?

Тяпкин в таких делах тоже не погулять вышел – не первый день в политике, поди, раз до президентства добрался. Да и в свище не просто так директором был. Но слова Линского даже его из колеи выбыли.

Что уж про меня говорить!

Уж как Линский заливал нам с Дымком о своей любви к Ангарску! И власть ему почти не нужна, и хлебом его не корми, лишь бы родной город процветал! Ну, я и купился… Даже начал к тому склоняться, что в самом деле неплохой он человек – даром что политик.

И тут такое! Только ему шанс представился перед Тяпкиным покаяться и на попятную – все, мигом про все свои идеалы забыл и мириться полез!

Так я расчувствовался, что в запале чуть в челюсть ему не дал! Если бы не сидел слева, обязательно бы врезал! А пока соображал, что бить левой рукой придется, про его предупреждение вспомнил.

Очень он нас просил, чтобы мы ему доверяли. Может, не все с ним так просто? Может, пропустил я чего?

Ладно, повременим челюсти крушить. Пусть договорит…

– Ты это серьезно, Олег Львович? – Тяпкин говорит подозрительно.

– Безусловно, Петр Петрович, – Линский кивает серьезно. – Ну? Давай мириться?

Ухмыляется Тяпкин растерянно, глаза в сторону отводит. Неохота ему мириться. Ему бы погрызться всласть! Он же с Линским боролся и вроде как победил. А что не вчистую, а переворотом – так в политике все средства хороши. Ему бы теперь моральное удовлетворение от победы получить, над раздавленным противником потешиться – а Линский все к ничьей сводит… Нет, не хочется Тяпкину мировой! А что хочется – так это предлог найти, чтоб от ответа увильнуть.

– Подожди, Олег Львович, – Тяпкин говорит. – Я вот никак не пойму, как это ты в Империи устроился? Смотрю, ты еще без ошейника? И ребятишки эти при тебе, и оружие вон у него новенькое, – на меня рукой машет.

– Ты уж извини, Петр Петрович, – Линский глаза опускает смущенно, – но мне пришлось выдать себя за нового президента Ангарска. Ты ведь знаешь Шутемкова, что в Красноярской зоне генералит? Мы с ним встретились, ну и… А потом он затащил нас в Империю, чтобы познакомить с императором. Решил выслужиться, ты же его знаешь. Вроде как приобрел для Империи новых союзников в нейтральных территориях… Ну, ты понимаешь, – подмигивает осторожно, улыбаясь заискивающе.

Все-таки добился он своего. Загорелись глазки у Тяпкина. Строит он нам ласковую улыбочку – и прямо сюсюкать начинает.

– Так Шутемков уверен, что ты президент Ангарска? – говорит. – И относится к тебе соответствующе? Так, что ли, Олег Львович?

– Все верно, Петр Петрович, – Линский улыбается посмелее. – Так что, мир?

– О чем речь, Олег Львович! – Тяпкин во все тридцать два зуба скалится. – Я же, ты не поверишь, уж пожалел, что все между нами так получилось. Ты же мне как сын, сучья твоя мать, я же тебя тянул, заразу, себе на смену готовил! А ты, сукин кот, такое отчудачил… Поперек батьки… Испереживался за тебя весь! Думал, погиб ты, уж поминки хотел справлять. В конторе нашей без тебя все посыпалось… Ценный ты кадр, оказывается, даже заменить некем… А ты в Москве прохлаждаешься, мать твою так! Живой, зараза! Ну, уж вернешься, три шкуры с тебя сдеру, с суки! Хотя нет, потом формальности, все потом. Сначала у себя в конторе порядок наводить будешь, пока все не развалилось…

И вдруг по лбу себя лупит, будто что-то важное вспомнил.

– Слушай, Олег Львович! – говорит. – Совсем забыл! У меня тут… Все без тебя рассыпается! Слушай, радируй мне через часочек, а? Сможешь?

– Конечно! – Линский ему радостно отвечает. – Через час, Петр Петрович, да? Ну, до связи… господин президент!

Тяпкин уже связь обрывает.

– Теперь объяснись-ка, папаша… – говорю с угрозой.

Кулаки так и чешутся. Как же он нам про любовь к городу заливал, сволочь подхалимская!